Георгий Карлович Вагнер (1908-1995) о русском искусстве эпохи Андрея Рублева

Оригинал взят in rublev_museum: https://rublev-museum.livejournal.com/487234.html
#Музей имени Андрея #Рублева. 19 октября 2018 г. в России отмечается 110-летний юбилей со дня рождения выдающегося русского искусствоведа Георгия Карловича Вагнера, о котором хранят благодарную память многие «рублевцы», как он в шутку называл своих коллег из ФГБУК «Центральный музей древнерусской культуры и искусства имен Андрея Рублева». Как уже приходилось не раз информировать всё наше музейное сообщество, в настоящее время наш Музей постоянно лихорадит, особенно после скандального назначения министром культуры Владимиром Мединским на должность главы музейной администрации своего протеже уголовника Михаила Миндлина (ст. 159 ч. 4 УК РФ): https://rublev-museum.livejournal.com/486620.html


Разумеется, нынешнее музейное руководство, которое лично «крышует» министр культуры В.Р. Мединский (см. фото), занимается наглым самопиаром в соцсетях и аффилированных СМИ, безбожно вводя ничего не сведующего посетителя в абсолютное заблуждение своими мнимыми «достижениями», которые напропалую высосаны из пальца, а у профессионалов вызывают просто оторопь! Уголовник Михаил Борисович Миндлин, который даже на страницах «Московского комсомольца» охарактеризован как «специалист современного искусства, иудей по вероисповеданию и член Российского еврейского конгресса» (см. фото), напрочь игнорирует память всех тех авторитетных ученых, истинных друзей и попечителей нашего Музея, которые помогали ему выстоять в годы безбожного лихолетья.

миндлин попов.jpg

Вот почему «официальный музейный сайт», захваченный сообщниками уголовника М.Б. Миндлина, которых он притащил к нам в Музей из ликвидированного В.Р. Мединским ГЦСИ на места незаконно сокращенных сотрудников, хранит полное молчание об юбилее Г.К. Вагнера, автора многих книг о русском искусстве времени прп.  Андрея Рублева, в т.ч. о Спасо-Андрониковом монастыре, где подвизался и был погребен всемирно известный иконописец Древней Руси. Впрочем, чему удивляться, если в нашем столичном музее, носящем имя великого русского иконописца, предана полному забвению его память и даже не упоминается его 590-летие, которое будет широко праздноваться во всем мире 30 октября 2018 г.: https://postkomsg.com/history/215994/?fbclid=IwAR3Dv5vTMG5jvGLmnfCf2qfqoWzIOqo63SE6ge83YjJ8DMPDqqgc40vZIRg

Тем не менее, истинные «рублевцы» в знак незабвенной памяти о своем знаменитом коллеге в день его 110-летнего юбилея предлагают вниманию благочестивого читателя одну из лучших статей Георгия Карловича Вагнера, посвященную русскому искусству и архитектуре эпохи прп. Андрея Рублева:

«Спасский собор Андроникова монастыря завершает ряд произведений московского зодчества эпохи Рублева. Собору было суждено стать усыпальницей художника. Как уже сказано, пока мы можем судить о пропорциях Спасского собора по проекту реконструкции Б. А. Огнева, точность которого в нижней части памятника не может вызвать сомнения. Реставрация собора по проекту архитектора JI. А. Давида внесла некоторые уточнения в пропорции верхних частей, в результате чего общий пропорциональный строй памятника подчиняется установленной выше закономерности ряда 2:1: 0,5 (Доклад Л.А. Давида в Институте истории искусств в апреле 1961 года).

Очень трудно ответить на вопрос, каков был замысел у заказчика собора и у его строителей. Однако необходимо напомнить, что Андроников монастырь, как и его собор во имя Нерукотворенного Образа Спаса,был выстроен по обету митрополита всея Руси Алексея (ПСРЛ. Т. XXI. Ч. II. СПб., 1913. С. 356) и, естественно, должен был превзойти постройку Никона в Троице-Сергиевой лавре. Значение, которое митрополит придавал андрониковскому храму, не могло не отразиться в решении его архитектурных форм. Надо считаться и с тем, что Андроников монастырь, расположенный на юге Москвы, был обращен к Орде. По образному выражению М. В. Алпатова, «через Андроников монастырь, как через триумфальные ворота, в Москву вступили войска Дмитрия после победы на Куликовом поле» (Алпатов М.В. Всеобщая история искусства. Т. III. М., 1955. С. 177). Таким образом, замысел собора мог связываться и с воспоминаниями о великой исторической победе. Как бы то ни было, но Спасский собор представлял большой шаг вперед в развитии пирамидальной архитектурной композиции.

Не имеем ли мы здесь особого направления, связанного со средой деятелей московской культуры начала XV века, увлекавшихся новыми проблемами литературы и искусства? Среди них выделялся Епифаний Премудрый, красочным стилем которого поражались современники. Для Епифания и его единомышленников было характерно не только «плетение словес», но и необычайная любознательность, повышенный интерес к истории, к психологии человека, к обогащению средств выразительности литературного языка, стремление к очищению литературы от элементов баснословности, от застоявшихся канонов (История русской литературы. Т. II. С. 234-238). В общении представителей этого направления с художниками и зодчими Москвы и мог родиться замысел столь оригинального сооружения, как Спасский собор.

В композиции Спасского собора отсутствуют тяжеловесность и суровость предшествующих двух монастырских храмов. Тяжеловесность преодолена за счет снижения углов четверика, чем одновременно достигнута и большая плавность в пирамидальной композиции. Суровость преодолена путем применения сложной игры форм закомар и кокошников, которые, выступая на разных уровнях и облепляя центральный столп со всех сторон, лишают собор всякой официальности. Вместе с тем в ярусной композиции Спасского собора с особенной полнотой нашло выражение то понимание гармонии форм, которое отличает искусство Андрея Рублева. С творческими приемами Рублева, между прочим, перекликается такая особенность в композиции Спасского собора, как ритмическое повторение общего пирамидального силуэта треугольным расположением нижних закомар, что создает подобие больших и малых форм (Алпатов М.В. Всеобщая история искусств. Т. III. С. 188).


Спасский собор Андроникова монастыря. 1410-1427 годами (реконструкция Б. А. Огнева. Графический анализ пропорций).

Снижение углов четверика иконографически как будто является возвращением к Пятницкой церкви Чернигова, но стилистически не имеет ничего общего с домонгольской архитектурой. В последней основной куб здания, даже со сниженными углами, сохранялся во всей своей выразительности, имевшей не только архитектурное, но и символическое значение. В Спасском соборе от куба остался только первый ярус. В пропорциональном отношении первый ярус приравнен к тому же модулю, что и в предшествующих памятниках, т. е. к стороне подкупольного квадрата.

Отсчет модуля производился не от уровня цоколя, а от земли, что при малой ширине четверика образовало малогабаритные пропорции первого яруса в границах двух небольших (5×5 м) квадратов. Высота возвышающихся средних частей четверика могла быть определена диагональю квадрата, построенного по высоте первого яруса. Этой же диагональю могла быть определена и общая высота постройки. Таким образом, мы видим как будто возвращение к тому способу построения высотных пропорций, который очень характерен для памятников деревянного зодчества. Применение этого способа установлено и для высотных архитектурных памятников XVI века, обнаруживающих преемственность с собором Андроникова монастыря (Максимов П.Н. Опыт исследования пропорций в русской архитектуре // Архитектура СССР, 1940. № 1. С. 69). Поэтому применение отношения диагонали квадрата к его стороне в Спасском соборе можно считать реальным.

Существенной особенностью пропорций Спасского собора является обогащение пропорционального ряда 2:1: 0,5 за счет разделения первой величины на две почти равных величины. Одной из них является нижняя часть четверика до уровня боковых закомар, другой – его возвышающиеся средние части с центральной закомарой. Последняя часть несколько меньше первой, но вместе с центральным объемом, находящимся под барабаном, она приравнена к модулю, т. е. к высоте первого яруса. К модулю приравнен и барабан главы. Таким образом, пропорциональный ряд приобретает вид отношения 1 : 1 : 1 : 0,5. Кажущаяся пропорциональная монотонность этого отношения разбивается разделением второго яруса, в сущности, на две части, что дало возможность Б.А. Огневу говорить о трех ярусах в подбарабанной части Спасского собора. Одну ступень пропорционального ряда составляет возвышающаяся над боковыми закомарами средняя закомара, другую – возвышающийся над ней центральный объем. Это разделение сохранено и в осуществляемом проекте реставрации.

Таким образом, вместе с цоколем в Спасском соборе образуется шесть уменьшающихся вверх ступеней, вместо четырех в предшествующих памятниках. При постепенном сужении пропорций каждой из этих частей достигнута более стройная и плавная пирамидальная композиция, не вырывающаяся вверх и уравновешиваемая горизонтальными членениями. Все сказанное убеждает,что зодчие нейтрализовали вертикальный взлет композиции сознательно, в границах уже установившихся про-порций 3 : 4. Поэтому о противоречивости композиции рассматриваемого памятника думать не приходится.

Масштабность Спасского собора тоже свидетельствует о том, что зодчие больше думали о красоте, близкой человеку, а не о впечатлении грандиозности или монументальности. При высоте первого яруса в 5 м пролеты порталов сохраняют высоту 3 м. Вытянутые пропорции окон и повышенные (0, 23 см) ступени всходов еще более скрадывают небольшую высоту первого яруса, приближают ее к человеческому масштабу. В результате Спасский собор кажется гораздо менее крупным памятником, нежели обе звенигородские постройки или собор лавры, хотя по высоте они все почти одинаковы. Принимая во внимание все отмеченные художественные качества Спасского собора, можно согласиться с высказанным в литературе мнением, что в его проектировании в какой-то мере принимал участие Андрей Рублев. И, наоборот, более чем сомнительно участие Рублева в сооружении Троицкого собора лавры.

… Анализируя изображение Спаса из знаменитого «Звенигородского чина» работы Андрея Рублева, Н. А. Демина отметила, что в нем «ни один элемент лица… не подчеркнут чрезмерно – все пропорционально и согласовано…» (Демина Н. Черты героической действительности XIV-XV веков в образах людей Андрея Рублева и художников его круга // Труды Отдела древнерусской литературы Института русской литературы. Т. XII. М.- Л., 1956. С. 319). В этой гармонической согласованности, в отказе от чрезмерного, как малого, так и большого, состоит одна из существеннейших сторон художественного кредо Рублева, роднящая его творчество с классикой. Следует вспомнить, что учение Аристотеля о красоте средних пропорций сохранялось и в средневековых теоретических трактатах, приобретая нередко этическую окраску.

Пропорции человеческих фигур в работах Андрея Рублева не классические в общепринятом смысле этого слова, но они далеко не такие вытянутые, как, например, в работах Дионисия. Важно, что Рублев, создавая изображение человека, уделял большое внимание вопросам пропорционального построения человеческой фигуры.

Особый интерес Андрея Рублева к геометрической подоснове композиции, отмечавшийся исследователями и ранее (Лазарев В.Н. Андрей Рублев и его школа // История русского искусства. Т. III. М., 1955. С. 140; Алпатов М.В. Андрей Рублев. М., 1959. С. 24-26), становится все более очевидным (См. в настоящем сборнике статью А. Тица «Некоторые закономерности композиции икон Рублева и его школы»). Важно, что это было продиктовано чисто художественной установкой, а не символикой средневекового схоласта и не рационализмом геометра. Геометрическую подоснову композиции Рублев понимал (или только интуитивно чувствовал?) как средство передачи тех живых чувств, мыслей и этических норм, которые вместе взятые составляли суть его взгляда на мир и на человека. В этом отношении пирамидальная или треугольная композиция средних, именно сдержанных, пропорций представляла живописцу огромные художественные возможности. В живописи она издавна использовалась художниками для выражения состояния душевной гармонии человека, а если говорить шире, то и для выражения идеи совершенства, гармонической законченности. В первом смысле она применялась уже Джотто. Отсюда шел путь к композициям Леонардо да Винчи и Рафаэля, придавшим этой форме более универсальное значение.


Особый интерес к композиции по принципу треугольника средних гармонических пропорций, т. е. примерно 3 : 4, очень характерен для творчества Андрея Рублева. Наилучшее выражение это нашло в фигуре среднего Ангела прославленной иконы «Троица», но и многие другие фигуры икон Рублева и его школы имеют такие же пирамидальные очертания. Весьма показателен в этом отношении силуэт богоматери на иконе «Владимирской богоматери» – «запасной», XV века, которую И. Э. Грабарь считал рублевской копией с прославленного палладиума князей владимирских (Грабарь И.Э. Андрей Рублев // Вопросы реставрации». Вып. I. М., 1926.С. 101-103). В этой копии мастер изменил силуэт фигуры в сторону большей пирамидальности и уравновешенности. Силуэт фигуры очень близок силуэтам архитектурных памятников того времени, вплоть до трактовки головы и мафория в духе купольного завершения собора (Из доклада В. И. Антоновой на сессии (ноябрь 1960) в Академии художеств СССР, посвященной 600-летию со дня рождения Андрея Рублева).


В архитектуре аналогичный интерес к гармонически уравновешенным пирамидальным композициям ясно выразился в творчестве Брунелески, Браманте, но еще раньше он наметился в Византии и славянских странах (Кацнельсон. Р.К вопросу о взаимоотношениях архитектуры восточных и южных славян и Византии // Византийский временник. Т. XII. М., 1957. С. 243 и сл.). Передовая архитектура Новгорода и Пскова была захвачена тем же движением, но московское зодчество дало наиболее развернутое решение этой, видимо, во многих отношениях общей проблемы. Отмеченные точки соприкосновения московской архитектуры конца XIV – начала XV века с художественными идеалами Андрея Рублева и мастеров его круга позволяют говорить об известной «классичности» этой архитектуры, на что, впрочем, указывалось и раньше. (Алпатов М.В. Всеобщая история искусств. Т. III. С. 180). Однако в силу очень сложных исторических условий это направление не получило на Руси свободного развития.
Все сказанное далеко не исчерпывает проблему пропорций московской архитектуры эпохи Рублева. В лучшем случае оно бросает свет на одну из ее сторон. Многое остается нам еще неизвестным. Любопытно, в частности, что фасад Успенского собора в Звенигороде подчиняется графическому анализу по методу окружности. Построение пропорций по системе окружностей применялось и в готической архитектуре, где оно было связано с наличием чертежа (Брунов Н.И. Пропорции античной и средневековой архитектуры. М., 1936. С. 28, рис. 128-136). Правы ли мы, утверждая, что чертеж появился у древнерусских зодчих только в XVII веке? Не предшествовала ли ему разбивка на строительной площадке не только плана, но рядом с ним и фасада сооружения, как это допускается в отношении греческих зодчих? В то же время интерес к модульному пропорционированию нельзя не ставить в связь с арифметической системой пропорций, характерной, как известно, для Ренессанса (Мессель Э. Пропорции в античности и в средние века. М., 1936. С. 16-17).

В рассматриваемое время, с его рациональными исканиями, все эти вопросы были, вероятно, очень актуальны. Архитектура эпохи Ивана III представляется нам своего рода завершением этого процесса. Так или иначе, но пропорции в московской архитектуре времени Андрея Рублева должны стать предметом пристального изучения, без чего трудно говорить о развитии стиля в архитектуре последующих десятилетий XV века, нередко сопоставляемой с Ренессансом (После сдачи настоящей статьи в печать вышел в свет капитальный труд К. И. Афанасьева «Построение архитектурной формы древнерусскими зодчими» (М., 1961), в котором наряду с геометрическим способом построения отмечается и применение кратных соотношений. Эту кратность в пропорциях и можно рассматривать как подготовку модульного способа построения)».

Опубликовано: Вагнер. Г.К. О пропорциях в московском зодчестве эпохи Андрея Рублева // Древнерусское искусство XV – начала XVI веков. Т. 1. М., 1963. С. 54-74.

© Блог научного коллектива Музея имени Андрея Рублева.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Мозаики храма свт. Саввы Сербского в Белграде родом из … Венеции

[reposted post] Мозаики храма свт. Саввы Сербского в Белграде родом из … Венеции

Музей имени Андрея #Рублева. В день избрания в Российскую академию художеств (РАХ) нашего коллеги профессора Олега Германовича Ульянова, автора иконографической программы мозаики на тему «Небесный Иерусалим» в папской капелле Redemptoris Mater (Ватикан), которая была признана во всем мире «новой Сикстинской капеллой XXI века», на заседании Президиума РАХ 27 февраля 2018 г. в Белом зале Российской академии художеств состоялось также чествование авторов художественного проекта мозаичного убранства главного купола собора святителя Саввы Сербского в Белграде. На реализацию проекта у 70 российских и сербских мастеров под руководством народного художника РФ Николая Мухина ушло три года.

По замыслу Н.А. Мухина, в куполе собора площадью 1248 кв.м должна находиться традиционная для XI–XIII вв. композиция «Вознесение Господне» со Спасителем в Его небесной славе и предстоящими Ему фигурами Богоматери, Архангелов и Святых Апостолов. Круглую «славу» Христа поддерживают четыре ангела в белых одеждах, композиционно образующие крест. В ореоле композиции «Вознесения» расположен праздничный тропарь. Всего в композиции 20 фигур и 5 праздничных тропарей (см. фото).

Как полагает член-корреспондент РАХ И.Л. Бусева-Давыдова, белградский собор святителя Саввы Сербского, построенный по образцу Святой Софии Константинопольской, будет явно отличаться своим мозаичным убранством: «В куполе храма святого Саввы помещена традиционная для XI-XIII вв. композиция «Вознесения Господня» со Спасителем в Его небесной славе и предстоящими Ему Богоматерью, архангелами и апостолами. Утонченная стилизация в композиции «Вознесение Господне» – не самоцель, а способ передачи глубокого духовного содержания, которое присуще лучшим образцам византийского искусства… подобный прием роднит мозаику с современными художественными исканиями. Надо отметить, что никогда и нигде перед современными художниками не стояла столь грандиозная задача декорирования сюжетной мозаикой огромного криволинейного пространства поверхности купола. Н. Мухину удалось создать на основе изучения византийских, древнерусских и балканских средневековых традиций новое решение сюжета «Вознесение Господне», которое по оригинальности композиции не имеет аналогов в православном церковном искусстве».

Так ли это на самом деле, или иконографическая композиция «Вознесения Господня», ставшая результатом 10-летнего труда мозаичной мастерской Николая Мухина, представляет собой всего лишь вторичную реплику всемирно известной мозаики?

Композиция «Вознесение Господне» с раннехристианских времен широко представлена в храмовой декорации, занимая доминирующее положение в куполе. Значительная вариативность купольных «Вознесений» по иконографии и составу обусловлена разным посвящением храмов и разницей их размеров.

По данным письменных источников, «Вознесение» было изображено в одном из куполов церкви св. Апостолов в Константинополе (565-578). В начале IX в. скальный купол церкви Агачалти Килисе в долине Ихлара также украсила фреска «Вознесение Господне», связанная с образом Христа во славе и насыщенная иконографическим деталями: мандорлу поддерживают 4 архангела (сохранились надписи «Михаил» и «Уриил»), а Христос изображен в сопровождении многочисленной свиты ангелов. Ниже представлены в барабане полуфигуры пророков, ниже которых расположены апостолы и святители. В крестово-купольных храмах небольшие по размеру фигуры Богоматери и апостолов нередко опускались в простенки барабана или на стены, если купол был боковой, как в росписях церкви Элмали в долине Гереме в Каппадокии (третья четверть XI в.).

В системе крестовокупольного храма, имеющего менее обширные купольные поверхности в сравнении с эпохой Юстиниана, изображения Христа Вседержителя постепенно вытесняют «Вознесение Господне». Некоторые исследователи считают, что Христос Пантократор генетически связан с «Вознесением», имеет тот же смысл и является как бы его краткой иконографической версией. Христос Пантократор изображался в мандорле, поддерживаемой ангелами, что усиливало сходство образа с композицией «Вознесение». Икона Вседержителя в куполе представляет, согласно данной точке зрения, Христа во славе после Вознесения (Demus, 1947: 19).

Оба варианта украшения купола эсхатологичны по своему содержанию. В повествовании из Деяний Апостолов о Вознесении возникает тема Второго Пришествия Спасителя (Деян. 1, 11). Эта же идея выражается иконографически, когда видение Сына Человеческого, восседающего на радуге, из Апокалипсиса (Отк. 4, 3) появляется как в изображении Страшного Суда (мозаики XIII в. флорентийского баптистерия), так и в «Вознесении» (София Фессалоникийская, IX в.). Если придерживаться точки зрения о символической близости композиций «Вознесение» и Христос Пантократор, последнее изображение также можно связывать с темой Второго Пришествия. Подтверждением этой идеи являются, например, пророческие надписи главы Софии Новгородской: «Се грядет Сам Господь Вседержитель» (Мал. 3, 1-2) и «Бог от юга приидет» (Авв. 3, 3).

Для более величественных храмов, таких как Св. София в Салониках (ок. 885 г.), где зеркало купола достигает значительных размеров, чаще всего использовалась круговая композиция – в центре свода изображался возносящийся Христос, вокруг которого группировались фигуры Богоматери Оранты, апостолов и ангелов. Единый ритм кругового движения отмеряли статичные изображения деревьев по контрасту с динамичными фигурами апостолов. Контуры деревьев создавали благоприятное «обрамление», выделяя индивидуальность каждого апостола. Если в купольных композициях нужно было подчеркнуть вероучительный аспект, то все апостолы изображались либо со свитками, либо с книгами в руках.

Для базиликальных храмов была разработана особенная иконографическая схема: мандорла с возносящимся Христом располагалась в центре свода, на склоне которого располагались Богоматерь, ангелы и апостолы. Такой иконографической схеме следуют фрески Св. Софии в Охриде (40-50-е гг. XI в.), церкви Богоматери Пантанассы в Мистре (1428) и ряда других памятников.

Вот почему в классических памятниках византийской монументальной живописи «Вознесение Господне» не встречается вместе с Христом Пантократором в пределах одного храмового пространства. Исключением является провинциальная по отношению к Византии традиция, представленная в соборе Сан Марко в Венеции. Сама система декорации Сан Марко в силу своей сложности и чрезмерной насыщенности многообразными, лишенными внутренней связи сюжетами имеет мало общего с росписями византийских церквей, которые, как правило, подчинены одной ведущей идее и отличаются стройностью и обозримостью.

Главный купол собора Сан Марко, расположенный на пересечении трансепта и центрального нефа, на рубеже ХII и XIII вв. украшен мозаикой «Вознесение Христово» (см. фото). В центре купола на фоне звездного круга изображена фигура Христа, сидящего на радуге, которую возносят вверх четыре ангела. Ниже по периметру расположены Дева Мария и два ангела слева и справа от Богородицы и двенадцать апостолов, между которыми изображено Древо жизни. Апостолы по часовой стрелке от Девы Марии: св. Андрей (держит в руках удлиненный крест), св. Марк, св. Петр, св. Иуда, св. Симон, св. Филипп, св. Матфей (изображен спиной к зрителям), св. Варфоломей, св. Фома, св. Павел, св. Иоанн, св. Иаков.

В главном куполе с «Вознесением» можно обнаружить все характерные черты византийских купольных схем. Мастер, судя по стилю, работал под присмотром византийца или же сам получил хорошую подготовку в этой области. Он тоже следует средневизантийскому образцу и располагает евангелистов в парусах, хотя их фигуры несколько великоваты.

Хотя в классических ансамблях Христос Пантократор и «Вознесение» никогда не использовались одновременно, но мозаичистам Сан Марко нужно было украшать пять куполов. В куполах главной оси храма они разместили традиционные для средневизантийского периода композиции Христос Пантократор, «Вознесение» и «Сошествие Св. Духа», упустив из виду то, что таким образом они смешали две разных программы и в известной степени дублировали их догматическое содержание. Два остальных купола над трансептом были произвольно заполнены сценами из жития св. Иоанна Богослова и четырьмя одиночными фигурами святых. Эти две композиции не соответствуют куполам ни в художественном, ни в иконографическом отношении. Очевидно, богословы и художники, которым пришлось решать эту проблему, были в полной растерянности. Подобная богословская неуверенность обнаруживается даже в мозаиках трех главных куполов Сан Марко …

Как ни странно, но именно композицию «Вознесение Господне» из главного купола собора Сан Марко в Венеции академик РАХ Николай Мухин взял за «образец» для своих мозаик купола собора святителя Саввы Сербского в Белграде, возведенного в подобие константинопольской Софии?! Ни в решении жюри, ни в одном официальном заявлении РАХ не говорится о том, что работа Н.А. Мухина фактически полная копия с мозаики «Вознесение Господня» в соборе Сан Марко в Венеции (см. фото). Однако ни венецианцев, ни базилику Сан Марко нигде даже не упоминают, хотя плагиат налицо. Плодом 10-летнего труда стала плохо проработанная (особенно в «личном» и складках гиматия!) гигантская копия с ошибочной надписью «ΟΩΝ» («όών» – «СЫЙ») в нимбе. Поразительно, что сопредседатель межгосударственной комиссии по приемке мозаичного оформления храма святителя Саввы в Белграде со стороны РПЦ (см. фото) её «главный богослов» митрополит Иларион (Алфеев), глава ОЦАД, даже не заметил столь вопиющей ошибки …

См. также по данной теме – Полемика о изображении десницы Спасителя на современных сербских фресках: https://rublev-museum.livejournal.com/73902.html

Для справки: собор святителя Саввы Сербского в Белграде задуман как кафедральный храм Сербского Патриархата и крупнейший православный храм в Европе. Его закладка состоялась в 1894 г., а возведение началось в 1935 г. в столичном районе Врачары на месте, где по приказу турецких властей в 1594 г. были сожжены мощи свт. Сербского Саввы (1175-1236), основателя и первого Предстоятеля автокефальной Сербской Православной Церкви. Возобновление начатого строительства стало возможным только в мае 1986 г. Купол был завершен в 1989 г., а в 2004 г. состоялось официальное открытие еще не полностью законченного второго по величине православного собора в мире. Его размеры поражают: 91 на 81 м, площадь – 7.570 кв.м, диаметр купола составляет 30,16 м, а высота – 65 м.

В апреле 1999 г. Святейший Патриарх Московский Алексий II во время своего визита в Союзную Республику Югославию совершил с Патриархом Сербским Павлом Литургию в соборе и на площади перед ним, молитвенно пожелав,  чтобы « величественный храм святителя Саввы Сербского стал символом возрождения сербского народа. Поэтому мы тоже своим малым участием хотим внести лепту в это святое дело – завершение строительства храма Святителя Саввы».

ОВЦС МП участвует в реализации проекта благоукрашения собора святителя Саввы с 2008 г., когда в Российской академии художеств началась  подготовительная работа над проектом создания мозаик: разработана уникальная концепция мозаичного убранства и создана мастерская для выполнения этих масштабных работ.

16 марта 2012 г. в Москве министр иностранных  дел Российской Федерации С.В. Лавров и министр иностранных  дел Республики Сербия В. Еремич подписали Протокол о российском участии в оформлении внутреннего убранства храма святителя Саввы в Белграде.

В  соответствии с Протоколом для  координации дальнейшей совместной деятельности по благоукрашению храма святого Саввы в 2013 г. была создана российско-сербская рабочая группа, учредившая состав конкурсного жюри по выбору лучшего художественного решения по внутреннему оформлению собора святителя Саввы в Белграде. Сопредседателями конкурсного жюри были избраны митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев) и первый вице-премьер, министр иностранных дел Республики Сербии Ивица Дачич.

Летом 2014 г. был объявлен Всероссийский открытый конкурс на проект оформления внутреннего убранства собора святителя Саввы Сербского в Белграде. В экспозиции отчётной выставки,  прошедшей в залах Российской академии художеств  осенью 2014 г., были  представлены более 50 работ – проекты, фотографии,  мозаичные иконы и фрагменты в материале. 6 октября 2014 г. в Российской академии художеств прошло заседание жюри конкурса проектов оформления внутреннего убранства собора святителя Саввы Сербского в Белграде. С российской стороны в заседании приняли участие народный художник СССР, президент Российской академии художеств З.К. Церетели, народный художник РФ, член Президиума РАХ Н.А. Мухин, директор Департамента государственной поддержки искусства и народного творчества Министерства культуры России С.М. Апфельбаум, главный научный сотрудник НИИ теории и истории изобразительных искусств РАХ И.Л. Бусева-Давыдова, вице-президент РАХ, ректор Московского государственного академического художественного института имени Сурикова А.А. Любавин, начальник Отдела изобразительного искусства Департамента государственной поддержки искусства и народного творчества Министерства культуры РФ М.Ю. Спаржина, заслуженный деятель искусств РФ, секретарь отделения живописи РАХ Е.Н. Максимов. Вместе сними в заседании приняли участие члены конкурсной комиссии с сербской стороны, а также гости из-за рубежа: митрополит Черногорский и Приморский Амфилохий, представитель Патриарха Сербского при Московском Патриаршем Престоле епископ Моравичский Антоний, Чрезвычайный и Полномочный посол Республики Сербия в России С. Терзич, советник Президента Республики Сербии Р. Павлович, главный зодчий храма святителя Саввы Сербского в Белграде профессор В. Милованович, профессор богословского факультета Белградского государственного университета Н. Милошевич, профессор Академии художеств в Белграде М. Лазович, директор Центра «Энцио Алети» (Рим) Марко Рупник (см. фото), протоиерей Стаматис Склирис (Элладская Православная Церковь).

В результате голосования членов жюри конкурсной комиссии было принято решение первую премию присудить двум проектам, один из которых выполнен созданной в 2008 г. мозаичной мастерской МОО «Московский Международный Фонд содействия ЮНЕСКО» РАХ под руководством народного художника РФ Н.А. Мухина, а другой – Стенописной мастерской при Свято-Елисаветинском монастыре в Минске. Первый из этих проектов решено отдать в детальную разработку с тем, чтобы на этапе реализации к нему подключились также авторы второго проекта.

По поручению президента России Владимира Путина, с 2015 г. генеральным координатором работ по оформлению внутреннего убранства храма является Россотрудничество, и заместитель руководителя Россотрудничества А.В. Радьков стал сопредседателем комиссии по приемке этапов выполнения работ мозаичного оформления внутреннего убранства храма святителя Саввы Сербского на Врачаре в Белграде. Финансирование осуществляется за счет внебюджетных средств, предоставляемых российскими компаниями, ведущими бизнес в Сербии. Договор пожертвования на реализацию этого проекта был подписан в августе 2016 г. Первый вклад в размере €4 млн. был выделен ПАО «Газпром нефть».

28 сентября 2016 г. Президент Академии Зураб Церетели, академики, члены Президиума РАХ – Николай Мухин, Евгений Максимов, вице-президент Московского Международного Фонда содействия ЮНЕСКО Манана Попова представили митрополиту Илариону (Алфееву) макет (см. фото) мозаичного убранства главного купола собора святителя Саввы Сербского в Белграде.

10 марта 2017 г. в Москве состоялось очередное заседание комиссии, на котором митрополит Иларион (Алфеев), выразив благодарность коллективу проекта, отметил: «Мы имели возможность до начала заседания осмотреть мозаики, которые на сегодня изготовлены, и хотел бы засвидетельствовать, что они выполнены на высочайшем профессиональном уровне. Сегодня, беседуя с мастерами, которые здесь работают, я напомнил им о том, что мозаики сохраняются в течение очень долгого времени. Мозаики Равенны, выполненные в V–VI вв., сохранились до сих пор и ничуть не потускнели. Если наш мир просуществует еще десять или двадцать веков, то эти мозаики все равно останутся такими же яркими, какими мы видим их сегодня, поэтому дело, в которое мы все вовлечены сегодня, в полном смысле слова может быть названо историческим. Мы вместе созидаем то, что сохранится на столетия! Мозаичное убранство главного храма Сербской Православной Церкви, являющегося также одним из крупнейших православных храмов Европы, будет важным событием в мире искусства и нашим даром Церкви святителя Саввы, готовящейся отметить 800-летие своего автокефального бытия в 2019 г. Центральная часть композиции диаметром 14 м с изображением Спасителя (см. фото) готова к отправке в Белград в середине апреля, чтобы после монтажа лифтового и иного оборудования началось ее крепление в куполе собора». Митрополит Иларион (Алфеев)  заверил присутствующих в том, что со стороны Русской Православной Церкви проекту и в дальнейшем будет уделяться повышенное внимание, а Российская академия художеств продолжит обеспечивать высочайшее качество его исполнения.

В начале мая 2017 г. эта часть мозаичной композиции весом 10 т была доставлена в Белград, правда, ТАСС ухитрился перепутать сюжеты и вместо «Вознесения Господня» неверно проинформировал про «Воскресение Христово»: http://tass.ru/obschestvo/4228927

© Блог научного коллектива Музея имени Андрея Рублева.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

«Остров невезения» – церковь Преображения Господня 1520-1527 гг. в селе Остров от славы до разрухи


Научный коллектив Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева благодарит всю многотысячную аудиторию своих друзей и читателей за ваш неподдельный интерес, проявленный к публикации «https://www.academia.edu/Десятинная церковь в Киеве на современном этапе изучения» в официальном музейном блоге в память о нашем  замечательном коллеге архитекторе Игоре Святославовиче Красовском (1936-2009): http://expertmus.livejournal.com/192844.html 

Судя по многочисленным комментам в Сети, немало блоггеров было озадачено, что первый каменный храм Киевской Руси имел две «модели» постройки, одна из которых была только начата, а вторая осуществлена в натуре. Эту особенность Десятинной церкви исследователи древнерусской архитектуры объясняли «коррек­тировкой программы в процессе строительства, либо в результате ошибок, допущен­ных при разбивке фундаментов в натуре» (Логвин Г.Н., 1978), так или иначе признавая, что «имели место изменения плана в процессе строительства» (Асеев Ю.С., 1982). Как считал И.С. Красовский, «основная причина связана с тем, что принятая модель по своим размерам и планировке уже не отвечала чьим-то новым требованиям и вкусам. Возможно, и у князя Владимира появились новые строительные идеи. В итоге возникла вторая, новая модель Десятинной церкви» (Красовский И.С. 1998).

Для многих из наших читателей мужеска пола стало полной неожиданностью такое кардинальное вмешательство в начатое было строительство сакральных объектов, что чисто по-житейски выглядит с их точки зрения абсурдным и даже может свидетельствовать о «низкой квалификации строителей»:-)

На самом деле подобные прецеденты в истории древнерусской архитектуры не столь редки, как показывает пример храма Преображения Господня в селе Остров (см. фото). Прежде чем перейти к загадкам его строительства, нужно уточнить, что научный отдел древнерусской архитектуры и градостроительства нашего Музея, созданный выдающимся архитектором-реставратором М.П. Кудрявцевым (1938-1993), давно занимается исследованием этого  ценнейшего памятника архитектуры федерального значения: http://www.expertmus.com/2014/11/blog-post_82.html

 
Вот почему для музейных специалистов не стало неожиданностью, что к нам обратилась в начале 2015 г. «Ассоциация адвокатов России за права человека» с просьбой предоставить экспертное заключение на данный объект. Как сообщила председатель «Ассоциации адвокатов России за права человека» Мария Баст, их вызвали жители села Остров Ленинского района Московской области, которые бьют тревогу об аварийном состоянии памятника архитектуры – Церкви Преображения постройки XVI века, закрытии местного парка и самовольном строительстве вилл и коттеджей по соседству с храмом и на территории парка. Как выяснилось, в 2012 г. памятник архитектуры федерального значения был передан в безвозмездное пользование религиозной организации «Иоанно-Предтеченский ставропигиальный женский монастырь Русской Православной Церкви (Московский патриархат)» (см. фото). На ремонт храма были выделены немалые бюджетные деньги, но после передачи объекта культурного наследия РПЦ МП, по словам местных жителей, вместо реставрации церкви Преображения, которая разрушается буквально на глазах, был самовольно построен новый коттедж прямо напротив древнего храма, а в центре сельского парка – дорогостоящая вилла, при этом сам парк теперь окружен забором и полностью закрыт для посещения сельским жителям. В новых постройках, как свидетельствуют жители села Остров, теперь живут представители РПЦ МП (см. видео). А в отписках прокуратуры на все заявления жителей Острова им сообщается, что никакого нового строительства в охранной зоне памятника архитектуры, дескать, не ведется, а церковь – уже якобы «отремонтирована»:-)

Храм-памятник избавления Москвы от нашествия Мухаммед-Гирея в 1521 г.

«Храм этот восхищает многих так же, как и в чём-то близкие ему по архитектурному стилю собор Василия Блаженного и храм Вознесения Господня в Коломенском. Ведь вместе с этими храмами церковь в Острове входит в число наших величайших национальных исторических шедевров, являющих собой загадку преобразования камня в чудо совершенной красоты».1

«Уникальность храма состоит не только в том, что он целиком построен из белого камня, не только в поражающей красоте пирамид его кокошников, но и в деталях, нигде более не встречающихся в русском зодчестве. Тайна появления этих не свойственных древнерусской архитектуре форм остается неразгаданной. Храм в Острове – сплошная загадка. Несомненно, что он построен как мемориальный, в память какого-то важного события, только вот какого? Неизвестно. Как неизвестна ни дата постройки, ни зодчие, строившие этот удивительный храм, как нет ответа на те загадки, которые преподносит нам его архитектура. Есть только изумительный по красоте храм-сказка, высоко поднявшийся над поймой Москвы-реки...».2

Так же восторженно о храме Преображения Господня пишется почти во всех многочисленных публикациях, ему посвящены работы историков архитектуры, краеведов и искусствоведов. Однако заданные вопросы до сих пор так и нашли четкого и ясного ответа. Привлечение более обширного круга письменных источников и архивных материалов позволило прояснить многие обстоятельства появления этого шедевра древнерусского зодчества. 

Определим сначала хронологические рамки исследования. Храм Спаса Преображения в подмосковном селе Острове Н.Д. Иванчин-Писарев приписывал руке Алевиза Нового, и, таким образом, относил его сооружение к первой трети XVI в.3  

 
В этот же период помещает храм И.Э.Грабарь в «Истории русского искусства», изданной в 1910 г.: «Мы знаем с точностью только время постройки Коломенской и приблизительно к тому же времени имеем основание приурочивать закладку Островской».4Тогда же он обратил внимание, на сходство романского карниза четверика храма Спаса Преображения в Острове с карнизами двух восточных приделов храма Троицы и Покрова на Рву: «Весь сложенный из белого камня Островский храм принадлежит XVI веку; фряжские элементы в расположении и расчленении карнизов и высоких цоколей, а также и в приеме «машикули» в карнизе шатра и, в особенности, в обработке двух круглых окон приделов, своеобразно, с добавкой элементов деревянной «рези», повторяющих мотив закомарных раковин Московского Архангельского собора и подкарнизных арочных закруглений типичного средневекового оттенка; Близкий мотив обработки стен арочными впадинами применен к обработке стен угловых четвериков храма Василия Блаженного».5 

 
Мотив этот, безусловно, имеет романское происхождение, что явилось основанием для предположений некоторых исследователей о совместной работе двух мастеров – русского и иностранца. Это весьма маловероятно. Большинство европейских аналогов подобных деталей относятся к XI-XII вв. В это же, и в более позднее время, довольно точно «процитированные» романские арочки встречаются в русских храмах Киева, Чернигова, Смоленска, Переславля-Залесского. С XII в. пояс романских арочек появляется на карнизах глав всех псковских и новгородских храмов. В древнейших соборах, таких как Спасо-Преображенский Мирожского монастыря в Пскове, или Софийский собор в Новгороде Великом, масштаб арок достаточно крупный; в XV-XVI вв. он уменьшается до тех размеров, которые мы видим на главах приделов Преображенского храма в Острове. Огромный вынос карниза четверика Преображенского храма в Острове, вызван необходимостью конструктивно создать площадку для размещения 12-и апостольских главок. Детальная прорисовка профилей карниза и укрупненных «романских» арок-машикулей здесь совершенно индивидуальна и прямых аналогов не имеет

Но вернемся к датировке храма. К началу XVI в. относил храм один из самых значительных в Европе историков искусства Н.Л. Окунев, в статье, написанной в Праге в 1933 г.6 Наиболее ранним из сохранившихся шатровых храмов считал храм в селе Острове исследователь псковской архитектуры Ю.П. Спегальский, также относя его к началу XVI в. и считая его «псковским предшественником» храма Вознесения в Коломенском.7 Архитектор-реставратор М.М. Ермолаев считает, что «Шатровая церковь Преображения на самой высокой точке Островского холма была построена не позже первой трети XVI века».8 Здесь не представляется возможным рассмотреть всю историю исследования храма, которую попытался написать А.Л. Баталов.9 Сразу отметим, что Андрей Баталов не смог достичь ни однозначного ответа о дате постройки, ни точного понимания, кто были мастера этого уникального храма, итальянцы ли, мастера из Пскова или кто-то еще.

Однако, стилистические особенности архитектуры храма, как обоснование его датировки – это лишь одна грань изучение проблемы. Гораздо важнее понять причину, по которой он был построен, найти событие, в память которого был возведен этот мемориальный храм. 

В этом направлении чрезвычайно важное значение имеют данные археологии. Раскопки, предпринятые М.Х. Алешковским в 1967 г., привели к результатам, что «стена «первоначальной» апсиды, выступающей на восток от существующей примерно на 75 см, не была возведена, и должна считаться свидетельством незавершенного архитектурного замысла, измененного на этапе закладки церкви». Или, иначе говоря, произошло нечто, заставившее на какое-то время прервать работы по строительству дворцового великокняжеского храма. А когда работы были возобновлены, произошедшие события привели к изменению самого замысла храма.

Визуальный осмотр говорит о том, что главную ось храма после перерыва немного повернули по часовой стрелке, в результате чего Ю-В угол южного придела стал нависать над заложенным ранее фундаментом, а С-В угол северного придела, наоборот, отступил от края фундамента к центру. Поворот азимута главной оси может свидетельствовать об изменении посвящения престола храма и о его повторном освящении. Ось построенного храма совпадает с азимутом восхода солнца в праздник Преображения Господня и точно сориентирована на стоящий на противоположном берегу Москва-реки Никольский храм в селе Петровском.

Здесь уместно отметить, что некоторое «несовпадение плана фундамента и вымостки с планом стен здания» – явление нередкое. К примеру, П.А. Раппопорт, исследуя ряд смоленских памятников, пришел к выводу, что «строители XII —XIII вв. полагали нужным, чтобы фундамент, покрытый кирпичной вымосткой, простоял зиму и хорошо осел, прежде чем на нем начнут возводить кирпичные стены».10 Однако в таких случаях не наблюдалось столь серьезных расхождений плана основания и плана возведенного на нем храма, как это произошло в храме в Острове. Перерыв в строительстве великокняжеского храма явно был не на одну зиму, и мог быть вызван только какими-то внешними, экстремальными обстоятельствами.  

Летописи сохранили записи только об одном подобном событии. «Того же лета (7029, т.е. в 1521 году) июля 28 день безбожный гордый крымский царь Магмед-Кирей забыл своея клятвы и правду, на ны воинствует, ни з дружбы с первыя, ни з даров безчисленых, ни клятв своих воспомянул, собрася своею братьею и своими детьми, и со всеми своими со многими крымскими людми, и Большия Орды Заволжьския, и с нагаи, и вскоре безвестно прииде на великого князя вотчину. И при березе Оки реки с воинством пришед. И ту убьени бышя воеводы великого князя Иван Шереметев да князь Володимер Курбъской Карамышов, да Яков да Юрьи Замятнины. И, преиде реку Оку, коломенския места повоевал и плен немал собрал, и на святыя церкви скверне поругался. А сам царь стоял на Коломне на Северке две недели. А сын его Салтан богатырь с татары был под Москвою в великого князя селе в Острове. И на Угреше монастырь пожгли и много сел и деревень пожгли, и коширской посад пожгли».11 

Первое упоминание Угрешского монастыря и тесно связанного с ним великокняжеского села Остров в основном тексте «Истории государства Российского» относится к событиям 1521 г., когда к Москве подошли войска крымского царевича Магмет–Гирея и его родного брата, хана Саип–Гирея. В VII томе Н.М.Карамзин пишет: «Сии два царя соединились под Коломною, опустошая все места, убивая, пленяя людей тысячами, оскверняя святыни храмов, злодействуя, как бывало в старину при Батые и Тохтамыше. Татары сожгли монастырь св. Николая на Угреше и любимое село Василиево, Остров, а в Воробьеве пили мед из великокняжеских погребов, смотря на Москву». В примечании к этому месту дается выписка из Синодальной летописи о нашествии татарских ханов: «… и Коломенские места и Коширские и Боровские и Володимирские воеваша, и монастырь Николы на Угреше и Великого Князя любимое село Остров пожгоша…». Нападение закончилось мирными переговорами: с одной стороны, ханы убоялись неприступных московских укреплений и русского войска, которое собирал Василий III под Волоколамском; с другой стороны, великий князь московский также не хотел кровопролития. 12 

Софийская Вторая летопись так передает рассказ об этих событиях: «Того же лета (7029) июля в 28, безбожный Крымский хан Махмет-Гирей безвестно прийде на Великого князя отчизну.Начал царь разорять Коломенские места, и разорил их, и многих взял в плен… А сам стоял на Северке (правый приток Москвы-реки) две недели, а войско свое распустил; и иные из них пришли изгоном к Острову, селу великого князя под Москвой, и на Угреше монастырь сожгли. А москвичи и пришедшие в Москву из уездов сидели в ту пору в городе, в осаде. Великий же князь ушел из Москвы на Волок и начал с воеводами и с людьми своими собирать войско. И узнал о том окаянный царь Махмет-Гирей, и вскоре ушел восвояси, не дожидаясь, пока великий князь соберет силы…».13 

Как ни странно, но большинство летописей также крайне скудно, без каких-либо подробностей, освещают причину ухода татарских войск. И только Никоновская летопись сообщает о намерении татар «скороспешно со всяким безрассудством достигнуть богохранимого града Москвы, и посады тщахуся огнем запалити, но возбрани им божественная сила, не дала приблизиться им, и татары возвратишься, далеко до города не дойдя».14 

По мнению С.В. Перевезенцева, «к сожалению, в тот раз все оказалось намного страшнее, нежели кратко описал летописец. По другим свидетельствам мы знаем, что и окрестности Москвы были сильно разорены, а крымчаки увели с собой огромный полон. Но стольный город Махмет-Гирей взять так и не смог. И православный народ знал почему – Сама Божия Матерь явила Москве свое заступничество от Владимирской иконы Божией Матери. Недаром, несколько позднее, в память о чудесном спасении столицы от крымского нашествия был установлен еще один праздник в честь этой главной русской святыни – 21 мая (3 июня)».15  

Церковный праздник 21 мая первоначально был связан с памятью поновления Владимирской иконы в 1514 г.16Позднее его соотнесли с памятью о чудесном избавлении от нашествия Махмет-Гирея в 1521 г. Б.М. Клосс полагает, что осмысление события 1521 г. как «новейшего чуда Богоматери» относится ко 2-й пол. XVI в., когда и был установлен праздник 21 мая.17 

Произошедшее в татарском лагере подробнейшим образом описано в «Степенной книге»: «Внегда безбожній Царь Маагмед Гирей хотяху нападнути ко граду Москвъ, предиже себе посла, повеле посады пожещи у града Москвы, и тогда возбрани им Божій промысл сице: еще бo далече града пріидоша безбожніи посланницы, и видеша полны поля безчисленнаго множества Рускаго воинства, Татары же видешеи, и велій страх нападе на них, возвратишася, и трепетни прибегша к Царю своему, сказаша ему многое Руское воинство. Царь же удивися, и не верно вменяя, и на своих гневашеся, и яряся, и страшливы нарицаше их, и вскоре иных посылает. И шіи шедше, и видеша того сугубейше воинстно Руское, и паче первых ужасошася, и многою боязнію одержими прибегоша к Царю, и виденная воинства оба полы (т.е. поджигатели) посадов сказаша ему – Царь же недоумеяшеся, ведяше бо известно от сущих у него Руских пленников, яко не возможно тако скоро снитися вкупе таковому многому воинству, и третіе посла некоего от ближних своих уведатя истинну. И тому шедшу, и узре неисчетное множество Московскаго воинства, и.вельмя ужасеся, и трепеща скоро прибежа, и вопія: „ о Царю! что коснеши? побегнем быстрейше, не вемы аще возможем убежати. Сверепоустремительно бо грядут на нас безмерное множество войска от Москвы.„ И тако страх велій нападе на Царя и на всех Татар, и побегоша невозвратно…».18  

Именно эта защита Свыше и отражена в образе Преображенского храма в Острове: четверик храма трактован как неприступный город-крепость, охраняемый небесным воинством. Тем самым Сонмом Сил Небесных, которое явилось татарам в виде Русского войска, и которое традиционно символически изображается в русских храмах пирамидой кокошников. Но только такое количество – в Преображенском храме их более двухсот – явление редчайшее для русской архитектуры, что как раз и соответствует «неисчетному множеству» Сил Небесных. 

Попробуем теперь уточнить дату бегства татарского войска. В разных источниках указываются разные сроки пребывания татар под Москвой – и «две недели», и «десять дней». Но Владимирский летописец рассказывает об этом наиболее подробно: «Царь крымской Ахмут Кырий … пришол месяца июля 27 день в суботу, а в неделю и Оку перевезлися и заставу побил и воеводу князя Феодора поймал, а в понедельник на Москве в осаду в город люди бежали. А князь великий Василей того же дни выступил с Москвы на Волок Ламский, а царь ходил, повоевал до Угреши манастыря святаго Николы, монастырь жжог, у церкви у каменой верх завалился, и мало города Москвы не доходили, и много монастырев пожог и сел и много посече и поплени по Рязанской земли и по Коломенской земли и сюды к Москве, и много зла учинил, а в полон поймал бояр и боярынь и княгинь и детей боярских и крестьян велми много поймал, а по всем городом Московским осада была. А царь стоял на Сиверки 6 дней, а князя великого сила стояла от Литовскаго, и князь великий послал по силу. Царь же слышав то в 7 день в неделю перешол Оку назад, и за Окою стоял неделю…».19 

27 июля плюс 7 дней – это 3 августа. И еще «за Окою стоял неделю» – значит, до 10 августа. По другим летописям, царь Крымский «Оку перелез» 28 июля, а Разрядная книга называет другое число ухода – «Лета 7029-го августа в 12 день, как царь пошол из земли назад…».20 Если от этой даты, от 12 августа отсчитать назад 7 дней, то получим 5 августа, когда он «перешол Оку назад». Получается, что где-то между 3-м и 5-м августа и увидели татары «полны поля безчисленнаго множества Рускаго воинства…». 

Но ведь 6 (19 по н.ст.) августа – это праздник Преображения Господня. И именно поэтому и новое освящение основания храма в Острове и, соответственно, разбивка его главной оси были сделаны в связи с новым посвящением храма Преображению Господня. А в церковном календаре осталась дата 21 мая (3 июня), связанная первоначально с поновлением (реставрацией) Владимирской иконы в 1514 г.  

Таким образом, прояснилась причина перерыва в строительстве храма, а новым посвящением храма объясняется его неповторимый образ.

«Лета 7027 (в 1519 году) Тое же весны жил князь велики в селе в своем в Острове от месяца майя до заговенья до Петрова».21Наиболее вероятно, что пока Василий III жил рядом в своём дворце, стройка не начиналась. Основание храма было заложено, видимо, уже в следующий строительный сезон, летом 1520 г. А затем строительство было прервано в конце июля – начале августа 1521 г. набегом Магмет–Гирея. Немного выше летопись сообщает, что «Тое же весны (1514 года) князь велики Василей повеле заложити и зделати церкви каменые и кирпичные на Москве на Большом посаде за Неглинною Леонтей, чюд[о]творець ростовский, да Петр, чюдотворець московский и всеа Русии, да на Устретенской улице Введенье Пречистые. А всем тем церквам мастер был Алевиз Фрязин».21 А Владимирский летописец сообщает другую важную подробность: «Того же лета (7027 или в 1519 году) месяца ноября 21 день священна бысть церковь Введение святыа Богородица на Устретенской улици Варламом митрополитом при великом князи Васильи Ивановиче, а ставили ПСКОВИЧИ ПЕРЕВЕДЕННЫЕ».22  

Слово «ставили» можно понимать двояко – ставили, в смысле строили своими руками и своими средствами, или же просто являлись заказчиками строительства. Попробуем разобраться. «Псковичи переведенные» были теми представителями псковской знати, которые были взяты под стражу ночью, 24 января 1510 года и той же ночью вместе с семьями отправлены в Москву. «Всего из Пскова было выслано триста семей, и такое же количество московских семей прибыло им на замену. Однако это было только началом переселения. После изгнания группы верхов псковского общества, семьи представителей среднего класса были выселены из своих домов в центральной части города, которые затем заняли московиты. Таким образом, у псковичей среднего класса было отнято 6500 усадеб. Неясно, все ли из них были отправлены в Московию, или кому-то разрешили строить новые дома за пределами города».23 

 
Через 45 лет практика переселения псковичей повторилась, правда, в совсем другом масштабе: в 1555 г. «десять семей пскович, подпавших гневу Государеву, свезены в Казань», которая, как известно, именно в этот момент нуждалась в квалифицированных строительных кадрах.24 Потому, есть основание предполагать, что и отец Иоанна Грозного, Василий III при переселении псковской знати в Москву в 1510 г. не упустил возможности приблизить к себе лучших в России строителей. Свидетельством этому является не дошедшая до наших дней, но хорошо известная по фотографиям, церковь Николая Чудотворца на Мясницкой (см. фото), в которой органично сочетались московские, итальянские и псково-новгородские черты. Подобный облик, видимо, имела и Введенская церковь на Лубянке. Судя по изображениям на планах Москвы, она также имела одну главу и восьмискатную кровлю. Таким образом, мы имеем основание полагать, что среди псковской общины были церковные мастера – строители, которые и возвели Введенский храм в центре своей слободы на Лубянке под руководством итальянского зодчего Алевиза Нового. Эти факты объясняют и в дальнейшем великолепное знание «псковичей переведенных» европейской, в частности итальянской архитектуры.  

Нет необходимости доказывать, что строительство благодарственных храмов сразу же после каждого значительного события в истории является неотъемлемой частью жизни православной России. Примеров этому множество. «Того же лета (7022 /1514) месяца июля ходил князь великий Василей Иванович в третьи под Смоленск и стоял под ним два месяца и взял град Смоленск месяца августа 1 день на Спасов день, Происхожение честнаго креста господня, и во граде Москве князь великий церковь постави святаго Спаса, происхожение честнаго креста господня и святых мученик Маковей по плоти и учителя их Елеозара и матери их Соломонии, от реки поставлена на рве».25

Поэтому считать, что храм построен в более позднее, «грозненское» время, как об этом говорит устное предание, не представляется возможным – Василий III не мог надолго откладывать строительство благодарственного храма, не мог оставить разоренным свое «любимое село».  

25 Декабря 1522 г. перемирием на пять лет завершилась Русско-Литовская война 1513 – 1522 гг. А войско, вернувшееся из Литвы и собранное для отражения нового нападения, весной 1524 г. отправляется в Казанский поход, который закончился бегством Саиб-Гирея, и возведением на царство в Казань царевича Сафа-Гирея. А в августе 1524 г.а пришло известие о том, что Мухаммед-Гирея на Дону убили. 

Начиная с 1525 г. заново отстраиваться Коломна, разоренная тем же татарским набегом, а в память о заступничестве Божией Матери в походе на Смоленск, который сто десять лет находился под властью Литвы, завершившийся возвращением города, в Москве весной 1525 г. основывается Новодевичий монастырь. Потому и строительство Преображенского храма в Острове на ранее возведенном основании могло возобновиться, скорее всего, только в 1525 г.  

В 1547 г. Иоанн IV принимал в Острове псковичей, следовательно, дворец и храм, без которого царская резиденция была бы немыслима, уже были выстроены. Видимо, из таких предпосылок 1520-1547 гг. датирует строительство храма б. директор музея-заповедника «Коломенское» А.Н. Маракушина (храм Преображения в Острове в то время был филиалом ГМЗ Коломенское).26  

Более точные данные опубликовал архитектор-реставратор С.А. Гаврилов. Он пишет, что «упоминавшаяся под 1525 годом в литературе дата закладки церкви Спаса Преображения Господня в государевом селе Остров, вероятно, относилась к деревянной церкви. Хотя такой знаток древнерусской архитектуры, как Н.Н. Свешников считал, что именно так должна датироваться существующая каменная церковь».27 В телефонном разговоре Сергей Александрович затруднился назвать первоисточник этого «упоминания в литературе», но мнение Николая Николаевича Свешникова, который занимался реставрацией Преображенского храма в 1960 гг., подтвердил. Убедительна также гипотеза С.А.Гаврилова о начале строительства церкви Вознесения в Коломенском в 1528 г., и о продолжительности ее строительства в течении 5 строительных сезонов.

 

Путем сопоставления строительных объемов во многом очень похожих храмов, Преображения в Острове и Вознесения в Коломенском, можно предположить, что возведение Преображенского храма в Острове было завершено не позднее 1527 г., что совпадает с началом строительства другой церкви «Преображение господа нашего Иисуса Христа с приделы» – собора Спаса на Бору в Московском Кремле.  

Теперь вернемся к некоторым деталям. В круглых окнах приделов храма И.Э. Грабарь видел «мотив закомарных раковин Московского Архангельского собора». Отметим также, что сама форма изгиба удивительно красивой формы наличников этих окон поддержана и формой всех трех порталов Преображенского храма. Именно здесь их профили прорисованы одной рукой. Этот «S-образный откос», столь гармонично сочетающийся с формой наличников круглых окон приделов Островского храма, повторенный примерно через четверть века в северном и южном порталах Успенского собора Троице-Сергиевой Лавры, оказывается там несколько инородным. Появление в них этого профиля может быть обусловлено заказчиком Успенского собора – Иоанном Грозным, указавшим на порталы храма в Острове, как на образец. Возвращаясь к теме «романских» арок, упоминаемых в начале статьи, и других романо-готических деталей храма, стоит вспомнить, что самый западный, пограничный город Псков, имел и самую тесную связь с Европой. Но не только псковские мастера, которые «от немец пришли навыкши тамо тому делу каменосечной хитрости», могли по собственной инициативе привнести эти элементы в общую, «псково-московскую» архитектуру храма в Острове. Они могли появиться и в связи с контекстом внешнеполитических симпатий Василия III и его окружения.  

Н.М. Карамзин подробно пишет о том, что в войне с Литвой 1513-1522 гг. «вторым союзником нашим был Великий Магистр Немецкого Ордена Албрехт Бранденбургский. Крестоносные Витязи Иерусалимские дружественно простерли руку к Великому Князю. Албрехт прислал в Москву Орденского чиновника, Дидриха Шонберга, принятого со всеми знаками уважения. В такое время, когда двор говел и обыкновенно не занимался делами, на первой неделе Великого Поста, Шонберг имел переговоры с Боярами, в Субботу обедал у Государя, в Воскресенье вместе с ним слушал Литургию в храме Успения. Заключили наступательный союз против Короля (Сигизмунда) Условились хранить договор в тайне».28 

А после брака Василя III с Еленой Глинской в 1526 г. «дядя новой великой княгини Елены – князь Михаил Львович Глинский стал важной фигурой при великокняжеском дворе. В думе Глинский занимал третье место после князя Бельского и князя Шуйского …Елена провела юность в Литве и впитала многие понятия и обычаи западной цивилизации и западного образа жизни … Михаил Глинский получил блестящее образование, и в молодости провел двенадцать лет за границей, в Германии, Италии (где он был обращен в католицизм) и Испании. В течение некоторого времени он служил в армии герцога Альбрехта Саксонского …Любимым врачом Василия был немец из Любека, Николай Булев».29  

Как мы видим, поводов для симпатии к немецкой культуре и для включения в архитектуру храма романно-готических деталей было предостаточно, да и для псковских мастеров они не были чужими. Тема «романских» арок-машикулей под карнизом четверика храма в Острове могла быть навеяна также и подобными деталями в колокольне Ивана Великого. Построенная Бон Фрязиным в 1505-1508 гг., она вдохновила многих русских мастеров на собственные творческие разработки в первой трети XVI в. – в Пскове (Вознесенская церковь-колокольня Снетогорского монастыря, ок.1526 г., датировка по надписи на колоколе), в Новгороде (церковь-колокольня Григория Армянского в Варлаамо-Хутынском монастыре 1535-1536 гг.), в подмосковном Николо-Песношском монастыре (Богоявленская церковь под колоколы, датированная А.В.Ягановым первой четвертью XVI в.), в которой мы видим другой вариант темы «романских арок», но уже килевидной формы.30
 

Об архитектуре приделов Спасо-Преображенского храма в Острове следует сказать особо, постольку они чрезвычайно архаичны и прототипами имеют ряд построек последней четверти XV в. Это, прежде всего Спасо-Преображенский собор Спас-Каменного монастыря 1478-1481 гг., и особенно – Никольский собор Антониева Краснохолмского монастыря, возведенный в 1481-1483 гг. Со вторым, Никольским собором, придельные храмы Иоанна Богослова и Феодосия Великого у Преображенского храма в Острове сближает не только общая композиция верха – три ряда полукруглых кокошников, по три в каждом ряду – но и еще ряд деталей: профиль дуг архивольтов закомар-кокошников, очень простой ступенчатый карниз, состоящий в обоих случаях из нескольких обломов – небольшие различия есть только в наборе профилей, и очень узкие лопатки.

 
«Столь узкие лопатки мы находим в раннемосковском зодчестве – в соборе Троице-Сергиевой лавры Из современников собора узкие лопатки имеют два северных монастырских собора – Ферапонтов и Кирилло-Белозерский, относящиеся также к последней трети XV в. Особенно показателен последний памятник, также отличавшийся большими размерами, массивностью и грузностью форм, отчего его лопатки казались особенно хрупкими».31

Из четырех перечисленных соборов последней четверти XV в. века лишь один – в Краснохолмском монастыре – имеет полукруглые закомары, появившиеся в нем, по-видимому, под впечатлением от только что построенного кремлевского Успенского собора Фиораванти. И вот что особенно важно. Владимирская икона Божией Матери окончательно была перенесена в Москву в 1480 г. в Успенский собор Московского Кремля сразу же после окончания его строительства, где она и была установлена на постоянное место, на «десной» стороне иконостаса. С этим событием связывают спасение Москвы от нашествия хана Ахмата. Не является ли это причиной обращения к архитектуре Успенского собора как к образцу, поскольку в нем находится величайшая святыня, самый почитаемый образ Матери Божией, обращение к которой вновь спасло столицу в 1521 г.?

 
А дарохранительница, Малый Сион Успенского собора 1486 г. (см. фото), не явилась ли она той моделью, к которой восходит композиция и придельных храмов Острова? Если это предположение верно, то мы получаем более убедительное обоснование и некоторой эклектичности, и разномасштабности деталей основного объема Преображенского храма и его приделов, которые исследователи пытались объяснить то разновременностью их строительства, то одновременным участием в строительстве разных зодчих….  

С Никольским собором Краснохолмского монастыря храм Спаса Преображения в Острове связывает еще одна деталь, которую мы пока нигде более не встретили. Карниз главы шатра имеет уникальную коническую форму и рисунок, подобного которому нет ни в одном шатровом храме. Некоторое сходство с которым мы видим на капителях порталов собора Краснохолмского монастыря. Вопрос этот требует дальнейшего изучения. Поэтому от комментариев воздержимся, и гипотез выдвигать не будем, но сходство для нас достаточно очевидное.

Все перечисленные особенности архитектуры только подтверждают точку зрения Ю.П. Спегальского, относившего Преображенский храм в самому началу XVI в.: «Многие особенности храма в с. Острове дают основания считать его наиболее старым из всех дошедших до нас шатровых храмов по следующим причинам: план, очень близкий к планам предшествовавших церквей с крестообразной основой, слабое развитие восьмерика и шатра, излишне большая величина главки, сохраняющей характер главы обычного, не шатрового храма, и сложность обработки переходов от стен храма к восьмерику и от восьмерика к шатру. От церквей в московском Ивановском монастыре, с. Ильинском и Благовещенском погосте храм в с. Острове отличала (в его предполагаемом первоначальном виде) лишь компоновка верха, т. е. введение восьмерика, шатра и сводов, перекрывающих углы».7  

К этому можно добавить, что с перечисленными церквями Ивановского монастыря, села Ильинского и на Благовещенском погосте храм в Острове сближает еще и простой лаконичный карниз его приделов. Подобные формы карнизы уже примерно с 1530 гг. постепенно вытесняются более классическим трехчастным карнизом (храмы Кирилло-Белозерского монастыря – Иоанна Предтечи и Архангела Гавриила, 1531-1534 гг.). Близкий к ним по архитектуре Никольский собор Угрешского монастыря, выстроенный заново на старом основании после упоминаемого разорения 1521 г., по особенностям его архитектуры (широкие пилястры, трехчастный карниз), можно считать уже более поздним временем, по отношению к приделам храма в Острове. 

Таким образом, стилистический анализ дает нам границы датировки от 1508 г. – окончания строительства Кремлевской колокольни Иван Великого до 1530-х гг., временем распространения трехчастных карнизов Алевизовского типа. Особенности архитектуры храма – поворот основного объема по отношению к основанию, вызванный новым посвящением храма и повторной разбивкой оси, данные археологии («стена «первоначальной» апсиды, не была возведена) – связывают его строительство с событиями 1521 г.  

Анализ исторических событий по различным письменным источникам также подтверждает дату начала строительства – 1525 г., упоминаемую еще Н.Н.Свешниковым, как наиболее реальную. Все это позволяет сделать следующие выводы: 

1. Дворцовая церковь великокняжеского села Остров построена в 1525-1527 гг. на основании храма, заложенного в 1520 г.
 

2. Она является храмом-памятником избавления Москвы от набега Мухаммед-Гирея «предстательством Пречистыя Богородицы и молитвами всех святых» в канун праздника Преображения Господня 6 (19) августа 1521 г.
 

3. Строили храм не приглашенные из Пскова мастера, а «ПСКОВИЧИ ПЕРЕВЕДЕННЫЕ» в Москву в 1510 г., которые к своему псковскому строительному искусству и каменосечной хитрости «от немец» прибавили еще и опыт работы с гениальным Алевизом Фрязином. 

Единственным исследователем древнерусской архитектуры, связавшим строительство храма в Острове с событиями 1521 г., был наш именитый коллега Михаил Петрович Кудрявцев: «в селе Остров на юге от Москвы при великокняжеском загородном дворце была отстроена белокаменная церковь Преображения Господня в ознаменование отхода войск хана Мухамед-Гирея. (1521 г.)». 32  

И еще один интересный факт совпадения имен. Известно, что в 1555 г. царский указ повелевал «городовому мастеру Постнику Яковлеву, да каменщикам Псковским Ивашку Ширяю с товарищи новый город Казань камен делати…». Одно из этих имен – Ивана Ширяева – упоминается в летописях в связи в другим храмом, построенном в центре Москвы тем же, уже упомянутым здесь, зодчим Алевизом – храмом Введения Пресвятой Богородицы за Торгом, в Китай-городе: «Тое же зимы [7027-7028], месяца февраля 12, … , молитвами Пречистыа Девы Богородица Мариа, в новосозданнемъ храме честнаго еа Введения, …за Торгом, Богъ помиловалъ на молебне своеа пречистыа Матери, исцели Иванову жену Ширяева именем Олену: руку имеа скорчену и ногою не владела, и абие бысть здрава…».33 

Нельзя, конечно, исключать, что речь здесь идет о полном тезке Ивашки Ширяя царского указа 1555 г., но уместно будет заметить, что чудо исцеления жены Ивана Ширяева произошло через 3 месяца после освящения Введенской церкви на Лубянке, которую строили псковичи, а «мастер был Алевиз Фрязин». Такие совпадения имен встречаются крайне редко. Если предположить, что Постник Яковлев и Иван Ширяев родились примерно на рубеже XV-го и XVI вв., то на строительстве московских Алевизовских храмов они могли бы быть 14-20-тилетними подмастерьями, познающими тонкости псковского и «фряжского» строительного искусства, а ко времени Казанского похода быть уже опытными и признанными мастерами, которым немного за 50. И, к тому же, должны были уже иметь блестяще реализованные постройки. Только таким и можно было поручить выполнение важнейшей государственной задачи – строительство новой крепости. А неоднократно проводимые параллели в построении архитектурных форм храма Спаса Преображения в Острове и храма Троицы и Покрова на Рву позволяют предполагать, что храм в Острове и есть одна из наиболее ранних работ церковного и городового мастера Постника Яковлева. 

И эта гипотеза способна разрешить многие сложные и спорные вопросы истории русской архитектуры первой половины – середины XVI в. 
Литература 
1.Шурыгин А. Село Остров, Подмосковье. Журнал “Самиздат” 2009. http://samlib.ru/s/shurygin_a_i/ostrov.shtml
2. Низовский А.Ю. Православные храмы и монастыри. М., 2005.
3. Иванчин-Писарев Н.И. Прогулка по древнему Коломенскому уезду. М., 1843. С. 9, 61. http://www.prlib.ru/Lib/pages/item.aspx?itemid=3779
4. Грабарь И.Э. История русского искусства. Том 01. Архитектура. До-Петровская эпоха. М., 1910, С.14.
5. Грабарь И.Э. История русского искусства. Том 02. Архитектура. До-Петровская эпоха (Москва и Украина) М., 1910, С.67-68.
6. Окунев Н.Л. Храм Спаса Преображения в с. Остров под Москвой. В книге: Храм-памятник в Брюсселе, М., 2005, С.102.
7. Спегальский Ю.П. Избранные статьи. К 100-летию со дня рождения. Псков, 2009. С. 123.
8. Ермолаев М.М. Неизвестный Остров. Архив наследия – 1999. Сборник статей. М., 2000. С. 126-157. http://www.oiru.org/biblio/93.html?d08654f44816965d0207921728fc7333=02421bca838af41b4778123b2a4811bc
9. Баталов А.Л. Церковь Преображения Господня в селе Остров: вопросы датировки и происхождения мастеров // ДРИ: Художественная жизнь Пскова и искусство Поздневизантийской эпохи. К 600-летию со дня основания города. М., 2009. С. 353-359. http://www.drevneru.ru/images/DRI_Pskov_Batalov.pdf
10. Раппопорт П.А. Строительное производство Древней Руси (X–XIII вв.). СПб: Наука, 1994. С.114.
11. Постниковский летописец. ПСРЛ (Полное собрание русских летописей). Т. 34. С. 1.
12. Егорова Е. Угреша в «Истории государства Российского» Карамзина. Официальный городской сайт муниципального образования “Городской округ Дзержинский” http://www.ugresh.ru/arxiv/uv/2002/17/p38-1.htm
13. Софийская Вторая летопись. ПСРЛ. Т. 6. СПб., 1853. С. 263.
14. Никоновская летопись. ПСРЛ. Т.13. Спб, 1904. С.38.
15. Перевезенцев С.В. Свято-Никольский Угрешский ставропигиальный мужской монастырь. М., 2004; Перевезенцев С.В. Почитание на Руси Владимирской иконы Божией Матери. http://www.portal-slovo.ru/history/35221.php
16. Софийский временник. Ч. 2. С. 294-295; ПСРЛ. Т. 6. Вып. 2. С. 254.
17. Клосс Б. М. Избр. труды. М., 2001. Т. 2. С. 125-126.
18. ПСРЛ. Т. 21. Издание 1-е. Половина 2-ая. Книга Степенная царского родословия (11-17 степени грани). СПб., 1913. С. 602-603.
19. Из “Владимирского летописца” // Исторические записки, Том 15. 1945. /л. 240/.
20. Разрядная книга 1475-1598 гг. М. АН СССР. (Институт истории). Наука.1966. С.51. http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XV/1460-1480/RK_1475_1598/text2.htm
21. Постниковский летописец. ПСРЛ (Полное собрание русских летописей). Т. 34. С. 12-13.
22. Из “Владимирского летописца” // Исторические записки, Том 15. 1945./л. 237 об./.
23. Вернадский Г.В. Россия в средние века. М. 2000. Гл. V, ч. 2. Присоединение Пскова. http://gumilevica.kulichki.net/VGV/vgv451.htm#vgv451para02
24. Болховитинов Е.А. Сокращенная Псковская летопись. 1831 г. http://www.manarchija.org/pskou
25. Из “Владимирского летописца” // Исторические записки, Том 15. 1945. / л. 232 об./.
26. Маракушина А.Н. История с. Остров. Архив ГМЗ Коломенское. Д. № 395. С.4.
27. Гаврилов С.А. Иконописные аллегории. Прим. 30. 2008. http://forum.vgd.ru/post/88/16224/p268571.htm?IB2XPnewforum_=nr4nvaduj3qlikl8qslvq02pr4#pp268571
28. Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. 7, гл. 2.
29. Вернадский Г.В. Россия в средние века. М. 2000. Глава V, часть 1-4.
30. Яганов А.В. Николо-Песношский монастырь в XVI веке. Московская Русь. Проблемы археологии и истории архитектуры. М., 2008, С. 265.
31. Выголов В.П. Никольский собор Антониева Краснохолмского монастыря (последняя четверть XV в.) В книге «Памятники русской архитектуры и монументального искусства» М., 1991. С.12-13.
32. Кудрявцева Т.Н. Памятники Воинской славы в Москве. 2006. Текст составлен по материалам картотеки архитектора М.П.Кудрявцева и его книг. http://www.pobeda.ru/content/view/977/
33. Львовская летопись. ПСРЛ. Т.4. С. 515.

© Блог научного коллектива Музея имени Андрея Рублева, Б.В. Винников,  2015.
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Десятинная церковь в Киеве на современном этапе изучения

Оригинал взят у expertmus в Десятинная церковь в Киеве на современном этапе изучения

Научный коллектив Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева намедни получил информацию от своих киевских коллег, что 14 сентября 2015 г. начались работы по сохранению остатков первого каменного храма Киевской Руси. На днях Киевская администрация наконец утвердила проект консервации и трассировки фундамента (выявление на поверхности бутовой декоративной кладкой) Десятинной церкви. Как заявил на пресс-конференции 14 сентября секретарь Киевсовета Алексей Резников, «фундамент Десятинной церкви – это сакральное место Киева и мы должны оставить потомкам возможность видеть и понимать, как это было».

В ходе пресс-конференции был поставлен вопрос о 40 миллионах гривен, которые государство выделило на консервацию остатков Десятинной церкви в 2013 г. Свой комментарий на столь острую тему дал начальник управления Министерства культуры Украины Яков Дихтяр: «эти деньги предназначались на то, чтобы создать павильон над фундаментами храма. Предусматривалось, что павильон станет платформой, на которой планировалось разместить современную церковь. Поэтому и понадобилась столь внушительная сумма. Но ее не истратили, в конце 2013 года вернули государству» …
Уже десять лет в историческом центре столицы на Старокиевской горе, где в княжеские времена стоял первый каменный храм Руси – Десятинная церковь, огорожена забором обширная площадка. Здесь длительное время проводились археологические раскопки, а после их завершения в 2010 г. фундаменты церкви засыпали песком и глиной. С тех пор сакральное место имело вид пустыря, обнесенного неприглядной оградой. И вот наконец там стартовали работы, результатом которых станет консервация остатков храма и благоустройство территории. Через три месяца они должны завершиться, и тогда все желающие смогут прийти на место, где более 1000 лет назад по велению киевского князя Владимира была возведена Десятинная церковь.
Инициатором проекта выступила ОО “Андреевский-Пейзажная инициатива”. Работы будут осуществляться в рамках проекта “Сделаем вместе”. Председатель «Андреевско-пейзажной инициативы» адвокат Марина Соловьева сообщила, что в ходе работ предстоит провести надежную консервацию остатков святыни, чтобы сохранить их для грядущих поколений. Для этого специалисты укроют это место дополнительным объемом песка и глины, а также создадут систему отвода воды, чтобы древние фундаменты не замокали. Затем выполнят так называемую трассировку: на поверхности мастера выложат из красного гранита точные очертания фундаментов храма. До начала археологических раскопок в 2005 г. такая трассировка существовала – ее сделали еще в советские годы (см. фото). Камни, из которых она была выполнена, сложили возле места раскопок. К сожалению, за прошедшие годы часть этого материала исчезла, так что придется завезти дополнительное количество камня.
По словам Марины Соловьевой, «проект современного храма над фундаментами Десятинной церкви, который пыталась осуществить УПЦ МП, не был воспринят специалистами и общественностью по ряду причин, одна из них в том, что предусматривалось вогнать в Старокиевскую гору 15-метровые сваи, а в историческом месте это совершенно недопустимо. Еще один важнейший аргумент: восстановить Десятинную церковь невозможно, поскольку науке доподлинно не известно, как она выглядела».
Тем не менее, научный сотрудник Института археологии НАН Украины Виталий Козюба, который руководил последними раскопками Десятинной церкви считает, что они «значительно обогатили наши знания о храме. Например, мы обнаружили самый крупный фрагмент стены Десятинной церкви – обломок длиной 70 сантиметров с растительным орнаментом (см. фото). В X веке Десятинная церковь была одной из самых больших в христианском мире. Ее длина составляла 44 метра, ширина – 30. Она была больше, чем, например, Владимирский собор, один из красивейших храмов Киева, построенный во второй половине XIX в. В результате раскопок мы выяснили, что приглашенным византийским мастерам было непросто справиться со столь масштабным проектом. Нашли много свидетельств того, что они меняли план работ в ходе строительства: закладывали фундамент, начинали возводить стены, а потом разбирали и делали все по-другому. Это можно объяснить тем, что в конце X века в самой Византии больших храмов уже не строили. Тамошние зодчие утратили навыки их возведения»?!

Научный коллектив Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева считает своим долгом напомнить, что многолетним исследователем Десятинной церкви являлся наш замечательный коллега архитектор Игорь Святославович Красовский, безвременно скончавшийся в 2009 г. В память о его вкладе в исследования первого каменного храма Руси редакция музейного блога публикует одну из последних работ Игоря Святославовича, посвященную Десятинной церкви.

Напомним, что выдающийся русский историк акад. Б.А. Рыбаков с помощью азимутального метода установил, что престольный праздник древнейшей Десятинной  церкви, построенной в Киеве первой после Крещения Руси, приходился именно на 1 августа: http://expertmus.livejournal.com/191711.html

См. также по данной теме –

25 мая 2011 г. исполнилось 1015 лет со дня освящения Десятинной церкви: http://rublev-museum.livejournal.com/139226.html

На месте Десятинной церкви появится Национальный православный комплекс: http://rublev-museum.livejournal.com/213737.html

Десятинная церковь: воссоздание первого каменного собора или музеефикация фундамента?: http://rublev-museum.livejournal.com/127232.html

Десятинная церковь теряет фундамент: http://rublev-museum.livejournal.com/166300.html

Власти России и Украины спорят о наследии св. равноап. Царя Владимира Великого, пренебрегая историей: http://www.expertmus.com/2015/06/blog-post_27.html

Оригинал взят у expertmus в Игорь Святославович Красовский (1936-2009)

О ПЛАНЕ ДЕСЯТИННОЙ ЦЕРКВИ В КИЕВЕ
1000 лет назад, в 996 году, согласно Лаврентьевской летописи, князь Владимир увидел “церковь свершену, вшедъ в ню и помолися Богу” (Лаврентьевская летопись, 1928, стб. 124). Эта дата принята исследователями за год окончания строительства Десятинной церкви – первого каменного храма на Руси.
До нашего времени дошли только остатки фундаментов, которые стали доступны исследованию лишь в результате археологических раскопок, проведенных Н.Е. Ефи­мовым (Краткое…, 1829, приложение), Д.В. Милеевым (Каргер М.К., 1961, с. 23, рис. 6), М.К. Каргером (1961, с. 27-59). За время, прошедшее после указанных раско­пок, появился ряд реконструкций Десятинной церкви: В. Конанта (Каргер М.К., 1961, с. 37, рис. 11), Н.И. Брунова (1953, с. 300, 301), Д.П. Сухова (1980, с. 66), А. Повстенко (Каргер М.К., 1961, с. 42, рис. 12), Г.Ф. Корзухиной (1957, с. 86, рис. 5), К.Н. Афа­насьева (1961, с. 173, рис. 108), Я. Пастернака (1961, с. 609), П.А. Раппопорта (1962, с. 63, рис. 1), Н.В. Холостенко (1965, с. 78, рис. 7), Н.Г. Логвина (1978, с. 32; 1988, с. 227, рис. 1,7), Ю.С. Асеева (1982, с. 30, рис. б).
Несмотря на обилие реконструкций, единственное, что признается пока бесспор­ным, это центральное ядро постройки – “трехнефное здание с тремя апсидами с во­сточной стороны” (Каргер М.К., 1961, с. 36). У исследователей отсутствует единство в определении характера наружного ограждения храма – стена или открытая галерея, местоположения внутренних лестниц, характера и назначения двух трехчастных поме­щений в северо-западной и юго-западной частях здания.
Существуют противоречия в датах начала и окончания строительства Десятинной церкви по различным летописным источникам. В Лаврентьевской летописи под 989 г. записано, что Владимир “помысли создати церковь пресвятыя Богородици, и пославъ мастеры от Грек. И наченшю же здати, и яко оконча зижа, оукраси ю иконами” (Лаврентьевская летопись, 1928, стб. 121). Таким образом в одной статье сообщается и о начале, и об окончании строительства церкви. Следовательно, приводимые в статье данные были записаны спустя многие годы после окончания строительства. С разно­образными вариациями этот блок событий в остальных летописях читается под 991 г. Однако ни в одной летописи нет даты окончания строительства храма. Сообщается лишь, что Владимир уже увидел “церковь свершену”. А.А. Шахматов, на основании других письменных источников, действительно пришел к выводу, что строительство храма окончено за год до того, как Владимир увидел уже законченную постройку – в 995 г. Причем этой дате он отдавал “решительное предпочтение” (Шахматов А.А., 1908, с. 25). Что же происходило в тот промежуток времени, пока строилась Десятин­ная церковь?
В большинстве летописных источников сообщается, что в этот период Владимир заложил Белгород, совершил поход на хорватов, отразил нападение печенегов и в память об этом событии заложил Переяславль “на броде”. Но при этом в Лаврентьевской летописи перед тем, как Владимир увидел “церковь свершену”, идет пропуск событий за 2 года. В Ипатьевской летописи несколько иная датировка тех же собы­тий, но пропуск событий за 2 года приходится на годы, предшествующие году закладки церкви в 991 г. Совершенно иначе представлены эти события в Никоновской летописи. Под 991 г. приводится уникальное сообщение, отсутствующее в других летописных источниках, о том, что “приидоша изъ Грекъ въ Киев къ Володимеру каменосечци и зиздатели полат каменных” (Летописный сборник…, 1895, с. 61). Под 992 г. описывается поход Владимира в Суздальскую землю, а также смерть киевского митрополита Михаила и поставление на киевскую кафедру Леонтия. Лишь под 993 г. сообщается, что “благословлением” митрополита Леонтия “созда Володимеръ церковъ пречистыя Богородици камену въ Киеве, мастеры Греческыми, и украси ю иконами” (Летописный сборник…, 1895, с. 65). В этом сообщении отсутствует факт, что Владимир перед этим “помысли”. По-видимому “помысли” Владимир значительно раньше, чем начал строить, согласно Никоновской летописи. И лишь под 998 г. сообщается, что Владимир приехал в Киев с Васильева и “пришедъ виде церковь великую пречистыя Богородици Десятинную съвершену” (Летописный сборник…, 1895, с. 66). Таким образом, все события, связанные со строительством Десятинной церкви, в Никоновской летописи приобретают более логическую последовательность. Однако если сдвинуть на 2 года даты, приводимые в Никоновской летописи, то выявится определенная синхронность с другими летописными текстами. И тогда выяснится, что в 989 г. в Киев приехали “каменосечци и зиздатели полат каменных” (в Лаврентьевской летописи под этим годом сообщается, что приехали “мастеры от Грек”), в 990 г. скончался митрополит Михаил и был назначен новый митрополит – Леонтий, в 991 г. (как в Ипатьевской летописи) происходит закладка храма, и к 996 г., к приезду Владимира с Васильева в Киев церковь предстает завершенной. Последняя дата совпадает и в Лаврентьевской, и в Ипатьевской летописях.
При этом остается спорным вопрос о подлинности существования двух киевских митрополитов – Михаила и Леонтия. М.Д. Приселков считал, что эти имена “присочиненные” (Приселков М.Д., 1913, с. 40), Я.Н. Щапов называет митрополитов “легендарными” и отрицает их существование (Щапов Я.Н., 1989, с. 192). Однако митрополит Макарий признавал “достоверность” сообщения Никоновской летописи (Макарий…, 1995, с. 30). В свою очередь О.М. Рапов считает, что доводы против существования двух митрополитов на Руси в X веке – Михаила и Леонтия – являются “несостоятельными” (Рапов О.М., 1988, с. 285).
Сложность и необычность плана фундаментов Десятинной церкви исследователи трактовали по-разному. Так М.К. Каргер считал, что это свидетельствует “о разно­временности отдельных частей постройки” (Каргер М.К., 1961, с. 36). Обилие парал­лельных продольных стен в западной части здания Г.Н. Логвин объяснял “коррек­тировкой программы в процессе строительства, либо в результате ошибок, допущен­ных при разбивке фундаментов в натуре” (Логвин Г.Н., 1978, с. 32). Ю.С. Асеев высказал догадку, что сложная система структуры вызвана тем, что “имели место изменения плана в процессе строительства” (Асеев Ю.С., 1982, с. 32). Метрологи­ческий анализ сохранившихся остатков фундаментов позволил выдвинуть предполо­жение, что сразу было не только задумано, но и одновременно возведено все здание – трехнефный храм с наружными галерами (Красовский И.С., 1984, с. 184). Однако последующий анализ сохранившихся фундаментов, а также археологических раско­пок, проведенных Н.Е. Ефимовым и Д.В. Милеевым, дали возможность уточнить и конкретизировать этот вывод: существовало не два строительных периода, как признается большинством исследователей, а две “модели” постройки, одна из которых была только начата, а вторая осуществлена в натуре.
Первоначально предполагалось создать трехнефный четырехстолпный храм с притвором, окруженный с трех сторон открытыми галереями (рис. 1). О целостности замысла этой модели говорят ее размеры и пропорции. Ширина этой постройки определяется по наружным граням тех лопаток, которые обнаружены на трех попе­речных перемычках фундаментов. Модулем всей постройки являлась малая русская сажень, равная 1,424 м (Красовский И.С., 1984, с. 183). Именно в первоначальной модели этот модуль укладывается наиболее четко. Ширина этой модели равна 27,3 м, что соответствует 19 модулям (1,424 м х 19 = 27,06 м). Этой же величине соот­ветствует и наружная длина собственно храма с притвором – 27,2 м, а также про­дольный размер галерей.
На плане, опубликованном Н.Е. Ефимовым, на южной стене центрального про­дольного нефа хорошо читаются остатки стен, характерные для лестничных клеток в древнерусских храмах (рис. 2). Таким образом, можно предположить наличие лестниц, которые вели на хоры храма. Ширина этих лестниц оказывается в пределах 1,5-1,8 м, а длина около 4,5 м.
Эта первая модель храма начала осуществляться: после разбивки плана постройки на земле началась отрывка фундаментальных рвов. По-видимому, одновременно работало сразу несколько бригад, о чем свидетельствуют остатки лопаток на по­перечных фундаментах в трех разных местах. Начало возведения этой постройки и отражено в Лаврентьевской летописи под 989 г. Однако по каким-то причинам строительство было приостановлено. Возможно признали ошибкой отсутствие сплошного фундамента под южной и северной галереями. Но по-видимому, основная причина связана с тем, что принятая модель по своим размерам и планировке уже не отвечала чьим-то новым требованиям и вкусам. Это могло быть связано со смертью митрополита Михаила, которая, по нашим предположениям, последовала через год после начала строительства в 990 г., а новый митрополит Леонтий, вступивший на киевскую кафедру, имел иные представления о том, каким должен быть главный храм столицы государства. Возможно и у князя Владимира появились новые строительные идеи. В итоге возникла вторая, новая модель Десятинной церкви, начало строи­тельства которой и зафиксировано в большинстве летописных источников под 991 г.
В основе новой модели сохранялся трехапсидный четырехстолпный храм с притвором, забутовка фундаментов которого возможно была начата. Новая модель постройки (Красовский И.С., 1984, с. 187, рис. 5) сохранила принятый модуль строи­тельства, учитывала первоначальную планировку здания, но отразила и новые требо­вания, которые состояли в необходимости расширения постройки для новых поме­щении. Но кому они предназначались, князю или митрополиту?
    
В последние годы были продолжены раскопки дворцового здания (Харламов В.А., 1985, с. 107), ранее частично раскопанного С.П. Вельминым в 1914 г. (Каргер М.К., 1961, с. 74, рис. 21). Обнаруженное узкое помещение в северо-западной части дворца оказалось расположенным точно на продольной оси Десятинной церкви и могло выполнять роль сеней для входа во дворец со стороны Десятинной церкви. Кроме того, Десятинная церковь и дворец отстоят от оборонительного рва “города Кия” на одинаковом расстоянии, следовательно, когда они начали строиться, было точно из­вестно местоположение этого рва, вероятно засыпанного ко времени начала возведе­ния этих построек.
Внутренний размер дворца (41 м) оказывается почти равным про­тяженности Десятинной церкви (41,7 м), если предположить, что, пока не выявленная раскопками, его юго-западная торцевая стена отстоит на расстоянии, кратном двум предыдущим положениям лопаток на продольном фасаде (рис. 3). Наконец, две пары построек: дворец Ольги с капищем и Десятинная церковь с дворцом находятся на общей оси, которая совпадает с поперечной осью “города Кия” (рис. 4).
Таким образом, задумывались и осуществлялись эти две постройки – Десятин­ная церковь и княжеский дворец – одновременно. В этой ситуации, при наличии княжеского дворца, в Десятинной церкви предполагалось, по-видимому, разместить митрополичьи палаты. Если доказано, что “три западных членения южной галереи Десятинной церкви представляли собой на протяжении всего периода се сущест­вования открытое гульбище с крещатыми столбами”, правда из этих столбов “хорошо просматриваются только остатки двух” (Бирюков Ю.Б., 1995, с. 81), то в таком случае митрополичьи палаты размещались на втором уровне, над открытой галереей. О том, что эти палаты задумывались как самостоятельные, новые, независимые от основ­ного объема помещения, свидетельствуют их размеры: ширина между наружны­ми стенами палат составляет 7,10 м, что соответствует размеру подкупольного звена (7,15 м). Длина трехчастных помещений (19,1 м) соответствует протяженности самого храма между западной и восточной стенами (19,2 м).
Возникает вопрос, почему же эти палаты возводились отдельными, независимыми от основного объема помещениями, а не явились результатом механического продол­жения уже намеченных стен храма? Возможно, ответ на этот вопрос лежит в осо­бенностях того времени, когда возводилась Десятинная церковь.
В момент принятия христианства на Руси, во времена Владимира, само хри­стианство было едино, без разделения на восточную и западную церковь. В этот период “большое внимание уделялось ветхозаветной тематике с ее историческим уклоном” (Вагнер Г.К., 1990, с. 33). Христианство впервые было принято на Руси на государственном уровне и становилось достоянием всех сфер жизни общества. В нем должны были искать ответ на многие вопросы жизни, в том числе и на такой вопрос, каким должен быть христианский храм. Десятинная церковь была первым каменным храмом на Руси, да к тому же таким сложным по структуре, которая отвечала ее функции: “быть одновременно великокняжеской, общегородской и кафедральной” (Вагнер Г.К., 1990, с. 34). Возможно тогда и встал вопрос о совмещении культовых помещений со светскими палатами. Ответ был получен на страницах Ветхого завета Библии: царь Соломон при строительстве своего храма столкнулся с подобными проблемами и разрешил их: он “сделал пристройку вокруг храма … и сделал боковые комнаты кругом” (3 Цар. 6:5). При этом “вокруг храма извне сделаны были уступы, дабы пристройка не прикасалась к стеным храма” (3 Цар. 6:6). По-видимому, в Десятинной церкви уступы сделать не удалось, но выполнили вторые стены, которые и отделили палаты от храма, дабы они “не прикасались к стенам храма”. Были и другие заимствования из храма Соломона. Там вход в средний ярус (в нашем случае – второй ярус) был с “правой стороны” (2 Цар. 6:8). Именно с правой стороны от западного входа в крайнем юго-западном помещении и могла располагаться лестница на второй ярус. Раскопанный центральный прямоугольный столб мог выпол­нять функцию опоры для лестницы. Подобная лестница существовала в сирийской церкви Каср-ибн-Вардан 564 г. (рис. 5) (Комеч А.И., 1987, с. 13). Не исключено, что при этом сохранялись и первоначально задуманные, но теперь уже внутренние лест­ницы.
Вторая модель Десятинной церкви в процессе строительства претерпела опре­деленную корректировку. Если бы Десятинная церковь была выстроена в соответ­ствии с принятым модулем, то ее ширина составила бы 29,9 м между южной и северной галереями, а в раскопанном храме она колеблется от 30,05 м до 30,80 м (Красовский И.С., 1984, с. 184, рис. 3). Именно за пределами лопатки на крайней восточной перемычке фундаментов ширина храма выходит за пределы модульного размера. Ширина Десятинной церкви по линии поперечного центрального нефа со­ставляет 30,80 м, что соответствует 100 греческим футам. Таким образом, если перво­начальная модель постройки точно укладывалась в модуль, равный малой сажени, то теперь, на этой стадии строительства, требовалось соблюдение другого модуля, в основе которого лежал греческий фут. В этом отношении обращает на себя внимание южная стена центрального подкупольного звена. Это самая длинная поперечная стена постройки. Ее размер составляет 37,0 м. Этот размер является не случайным. В нем как бы нашли примирение две меры, которые использовались при строительстве Десятинной церкви в Киеве: русская малая сажень и греческий фут: 1,424 х 26 = 37,02 и 0,308 х 120 = 36,96 м. Применение двух мер длины – греческой и русской – вероятно было вызвано тем, что откопка фундаментальных рвов и их забутовка проводились русскими мастерами. Возведение же наружных стен было поручено греческим ма­стерам.
Спустя полстолетия после строительства Десятинной церкви (рис. 6) возведением Софийских соборов в Киеве и Новгороде начался новый этап культового монумен­тального строительства на Руси. Однако в каждом из этих соборов незримо при­сутствовала Десятинная церковь: протяженность ее основного ядра – 27,00 м была принята за исходный внутренний размер ширины и длины пятинефного ядра Со­фии Киевской и за длину центрального пятинефного ядра Софии Новгородской по наружному обмеру.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Асеев Ю.С., 1982. Архитектура Древнего Киева. Киев.
Афанасьев К.Н., 1961. Построение архитектурной формы древнерусскими зодчими. М. Бирюков Ю.Б., 1995. Церковь Николы в Киеве // Реставрация и архитектурная археология. Вып. 2. М.
Брунов Н.И., 1953. Рец. на кн.: Каргер М.К. Археологические исследования Древнего Киева. Отчеты и материалы (1938-1947). Киев, 1950 // ВВ. № 12.
Вагнер Г.К., 1990. Искусство мыслить в камне. М.
Каргер М.К., 1961. Древний Киев. Т. 2. М.; Л.
Комеч А.И., 1987. Древнерусское зодчество конца X – начала XII вв. М.
Корзухина Г.Ф., 1957. К реконструкции Десятинной церкви //СА. № 2.
Красовский И.С., 1984. Реконструкция плана фундаментов Десятинной церкви в Киеве // СА. № 3.
Краткое историческое описание Десятинной церкви в Киеве. Приложение, 1829. СПб.
Лаврентьевская летопись, 1928 // ПСРЛ. Т. I.
Летописный сборник, именуемый патриаршею или Никоновскою летописью, 1895 // ПСРЛ. Т. 9.
Логвин Г.Н., 1978. Новые исследования древнерусской архитектуры // Строительство и архитектура. № 8.
Логвин Н.Г., 1988. Первоначальный облик Десятинной церкви в Киеве // Древности славян и Руси. М.
Макарий митрополит Московский и Коломенский. История русской церкви, 1995. Кн. 2. М.
Пастернак Я., 1961. Археологiя Украïни. Торонто.
Приселков М.Д., 1913. Очерки церковно-политической истории Киевской Руси X-XIII вв. СПб.
Рапов О.М., 1988. Русская церковь в IX – первой трети XII в. М.
Раппопорт П.А.. 1962. Археологическое исследование памятников русского зодчества X-
XIII вв. // СА.№ 2.
Сухов Д.П., 1980. Выставка рисунков. М.
Харламов В А., 1985. Исследования каменной монументальной архитектуры Киева X- XIII вв. // Археологические исследования Киева 1978-1983 гг. Киев.
Холостенко М.В., 1965. 3 icropiï зодчества Древньоi Pyci XI ст. // Археологïя. Т. 19.
Шахматов А А., 1908 Розыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб.
Щапов Я.И., 1989. Государство и церковь Древней Руси Х- XIII вв. М.
Центральный музей древнерусского
искусства и культуры
имени Андрея Рублева, Москва
Опубликовано: Красовский  И. С. О планах  Десятинной  церкви // Российская археология, 1998, № 3, с.149–156.
См. также: Красовский И. С. Реконструкция архитектурного облика Десятинной церкви // Археологія: Науковий журнал . 10/2002 . № 4. С. 98-107.

© Блог научного коллектива Музея имени Андрея Рублева, 2015.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Крещатый Киев (академик Геннадий Яковлевич Мокеев о символике "матери городов русских")

Оригинал взят у expertmus в Крещатый Киев (академик Геннадий Яковлевич Мокеев о символике “матери городов русских”)

Слово “крещатый” означает крестообразный, подобный кресту. Это видно, например, в перекрестках улиц, пересечениях дорог. Крещатость места усиливалась, становилась символичной, если здесь ставился еще настоящий деревянный или каменный крест. Перекресток улиц с таким крестом, часовней над ним обозначался словом “крестец”. Так в Москве перед Кремлем имелось три крестца: Никольский, Ильинский и Варварский. А вот в Киеве существовало в древности несколько иных крещатых объектов.

Один из них запечатлен в названии главной улицы города. Считается, что название “Крещатик” появилось с 988 года после крещения Руси, когда жители Киева шли здесь креститься к Днепру. Но это неверно хотя бы уже потому, что языческий Киев находился тогда в другом месте: на пяти холмах вокруг долины речки Киянки. Да и крещение происходило с выходом язычников по Глубочице на Подоле возле Туровой божницы в устье Почайны, то есть далеко от Крещатика.

Правдоподобнее считать, что позднее по Крещатику ежегодно из собора св. Софии шли крестные ходы уже христианского Верхнего Киева на Днепр – “воду святить и иконы кропить” в праздники святого Богоявления. Есть еще одна правдоподобная версия: на Крещатике имелся хороший родник, над которым был устроен Крещатый колодец с часовней для крещения младенцев и язычников.
 

Но происхождение названия знаменитой улицы всё же другое и гораздо древнее. Оно возникло от имени природной Крещатой долины, по которой к Днепру шла одна дорога, а поперек другая – береговая вдоль реки (позднее от Печер к Софии). “Возраст” Крещатика не тысяча лет с гаком, а по меньшей мере две с половиной, когда здесь обосновалось племя борусков или борустенитов (стень – бог, идол по русски).

Памятный крест храма Ольги. На первом изображении Киева 1638 года в его середине показан огромный крест. Как и когда он возник?

В 952 году еще «на поле вне града» языческого Киева княгиня Ольга, крестившаяся в 947 году, основала Софийский монастырь. От Киевских ворот к середине пустого Киевского холма был дважды отмерен размер Княжего двора в 150 царских сажен (300 сажен в 196,8 см.). Здесь и построили деревянный Софийский собор. В 1018 году он сгорел, а на месте его алтаря был поставлен деревянный Памятный крест, периодически потом обновлявшийся.

«Воротный крест» Владимира. В 989 году, боясь рецидивов язычества после крещения киевлян, князь Владимир построил новую крепость вокруг своего двора. В ней на четыре стороны (крестообразно) было устроено четверо ворот: Киевские, Никольские, Софийские и Михайловские (последние названия – поздние). А в середине града на месте прежних языческих богов «пантеона Владимира» был построен круглый шатровый храм-ротонда, наподобие иерусалимского храма-ротонды Гроба Господня (Воскресения Христова).

«Воротный крест» города Ярослава. На рисунке Вестерфельда середины XVII века Памятный крест 1018 года показан уже с распятым Христом (Кальварий). Стоит он на небольшом холме, изображая Голгофу. Иерусалимский образец считался “середой земли”. А в Киеве при строительстве Верхнего города Ярославом Мудрым в 1036 году, от Памятного креста храма Ольги было крестообразно отмерено по 300 царских сажен до четырех ворот: Золотых, Печерских, Киевских и Жидовских. Ворота по четырем сторонам новой крепости составляли второй «воротный крест» Киева.
 

«Крещатая композиция» православной столицы Руси. К началу XIII века в Киеве был создан грандиозный комплекс каменных храмов, четыре группы которого размещались по концам градостроительного “планировочного креста”. В середине находился город Владимир (так упоминается под 1044 годом) с “мраморяной” Десятинной церковью 996 года. По сторонам: на одном конце “креста” появилась группа из трех храмов города Изяслава-Святополка, на втором конце – группа из пяти храмов города Ярослава, на третьем – группа из четырех храмов Копырева конца, четвертую группу составляли семь или восемь каменных храмов Подола.

“Планировочный крест” не был равноконечным: каждая группа храмов была удалена от Десятинной церкви все дальше и дальше как бы по спирали, а по рельефу – все ниже и ниже. Удалявшиеся группы расширялись так, что угол их обзора был постоянным (= 20°). Крестообразный комплекс храмов был виден всеми тремя способами: статичным с галереи Десятинной церкви, динамичным при обходе круговой стены города Владимира, наконец – умозрительным.

Символика крещатого Киева была знаменательной. Десятинную церковь в центре “планировочного креста” венчали 25 верхов-крестов, символизировавших 25 Судей человечества. А под Голгофой возле Софии мыслились останки первочеловека. Таким образом, крещатая композиция древнего православного Киева была посвящена ожидаемым Второму Пришествию Христа, Страшному Суду и Концу Света. В ней были воплощены два самых великих символа Начала и Конца Человечества, его альфа и омега. 

 

Для справки: Геннадий Яковлевич Мокееев (род. 22 ноября 1932 г.) – выдающийся русский архитектор, историк древнерусского градостроительства, кандидат архитектуры, профессор, действительный член Академии архитектурного наследия, член Президиума Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК), член Союза писателей России, Почётный гражданин города Можайска (с 2007 г.), лауреат премии имени Эдуарда Володина в номинации «Архитектура и градостроительство».

В нашем музейном блоге опубликованы следующие статьи Геннадия Яковлевича Мокеева, а также подготовленные при его участии:

Увидеть древний Псков во время 1025-летия Крещения Руси позволит макет по проекту Г.Я. Мокеева: http://www.expertmus.com/2013/07/1025.html

Уникальный макет Псковского Кремля по проекту завотделом Музея имени Андрея Рублева Геннадия Мокеева: http://rublev-museum.livejournal.com/340648.html

Зодчий Кирилл (Г.Я. Мокеев о древнем Пскове): http://video.yandex.ru/users/rublev-museum/view/72/

Церковный музей откроется в Псковской епархии: http://rublev-museum.livejournal.com/31630.html

Академик Мокеев о Кашине на конференции «Воскресенский кафедральный собор»: http://expertmus.livejournal.com/113831.html

Руза XVI века глазами архитектора Геннадия Мокеева: http://expertmus.livejournal.com/101068.html

Мокеев Г. Я. Русская цивилизация в памятниках архитектуры и градостроительства: http://rublev-museum.livejournal.com/271104.html

Мокеев Г.Я. Небесный град Святой Руси: http://rublev-museum.livejournal.com/248221.html

Федор – мастер Святой Троицы: http://rublev-museum.livejournal.com/11986.html

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его: http://expertmus.livejournal.com/51147.html
КОМУ НУЖЕН АЖИОТАЖ ВОКРУГ МОГИЛЫ ПРЕП. АНДРЕЯ РУБЛЕВА: http://expertmus.livejournal.com/23166.html

Разрушение научного центра изучения древнерусской культуры: http://expertmus.livejournal.com/20957.html

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ РОССИИ В.В. ПУТИНУ О РАЗРУШЕНИИ ЦЕНТРА ИЗУЧЕНИЯ ДРEBHEРУССКОЙ КУЛЬТУРЫ: http://expertmus.livejournal.com/14569.html

О разрушении Центра изучения древнерусской культуры и поругании православных святынь: http://rublev-museum.livejournal.com/414000.html

Кабак на кладбище, где захоронен великий Андрей Рублев (экспертное заключение): http://www.expertmus.com/2014/12/blog-post_10.html

Академику Мокееву – 80 лет!: http://www.expertmus.com/2012/11/80.html

© Блог научного коллектива Музея имени Андрея Рублева.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Посетители Музея имени Андрея Рублева в ужасе от кабака «Хлебный домъ в андрониках»

Оригинал взят у expertmus в Посетители Музея имени Андрея Рублева в ужасе от кабака «Хлебный домъ в андрониках»


Спасо-Андроников монастырь – самое древнее место в Москве, после Кремля. Небольшой скверик у главных ворот украшен скульптурой Андрея Рублева, в монастыре иконописец принял постриг, и расписывал Спасский собор, здесь же он и был похоронен.

Тут вся земля – слоями – одно сплошное захоронение…

И понимая это, взрагиваешь, обнаружив тут же на территории – банальный кабак… Просто не верится, и хочется глаза протереть…

1067597_Andronikov_Hlebnii_dom (700x525, 153Kb)
Первым в меню – основное блюдо старинной русской кухни – бизнес-ланч..
1067597_Andronikov_Hlebnii_dom_bizneslanch (700x514, 191Kb)
И как-то уж совсем символичной издевкой отражаются в тонированных стёклах – и монастырские башни…
1067597_Andronikov_Hlebnii_dom_otrajenie_1 (446x600, 96Kb)
и могильные камни…
1067597_Andronikov_Hlebnii_dom_otrajenie_2 (450x600, 91Kb)
 
И почему-то не хочется называть это связью времён…

Посетители Музея имени Андрея Рублева о кабаке «Хлебный домъ в андрониках», которым владеет сын директора музея: http://znichka.com/post174124313

© Блог научного коллектива Музея имени Андрея Рублева, 2014.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Федор – мастер Святой Троицы

Оригинал взят у expertmus в Федор – мастер Святой Троицы

 


Геннадий Яковлевич Мокееев (род. 22 ноября 1932 г.) – выдающийся русский архитектор, историк древнерусского градостроительства, кандидат архитектуры, профессор, действительный член Академии архитектурного наследия, член Президиума Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК), член Союза писателей России, Почётный гражданин города Можайска (с 2007 г.), лауреат премии имени Эдуарда Володина в номинации «Архитектура и градостроительство».
Автор многочисленных графических реконструкций древнего архитектурного облика Пскова, Новгорода, Смоленска, Суздаля, Владимира, Можайска и многих других древнерусских городов.

Помимо неустанной борьбы за охрану памятников древнерусского зодчества, Г.Я. Мокеев оказал поддержку многим гонимым русским специалистам, в частности, он взял к себе на работу уволенного отовсюду инженера Николая Иванова. По злой иронии судьбы родная дочь последнего М.Н. Иващук, став замдиректора Центрального музея древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублева, участвовала в подлой травле известного ученого-архитектора Г.Я. Мокеева, подписывая приказы о его переводе в … инженеры вспомогательных технических служб ЦМиАР: http://expertmus.livejournal.com/17351.html

В Музее имени прп. Андрея Рублева Мокевв с 1993 г. возглавляет отдел древнерусского градостроительства и архитектуры, созданный М.П. Кудрявцевым. В соавторстве с М.П. Кудрявцевым он выпустил знаменитую книгу «Каменная летопись Москвы» (М., Современник, 1985). Их соработничество на ниве спасения православных храмов и монастырей, а также активная жизненная позиция в советские годы вызвали пристальное внимание «органов», и вплоть до 1989 г. Мокеева везде, где бы он не появлялся, преследовал «хвост» в звании майора КГБ …

В 1987 г. под руководством Г.Я. Мокеева был разработан эскиз идеи Генерального плана развития Москвы, Московской области и архитектурно-планировочной организации центральной части города (при участии В. Виноградова и А. Тренина). В конкурсе, объявленном Глав АПУ Москвы, этот проект был отмечен третьей премией, что явилось признанием достоинств представленной работы. В конкурсе приняли участие не только московские, но и ведущие проектные организации страны: Гипрогор, Архпроект, ЦНИИЭП градостроительства, Промстройпроект, Курортпроект.., всего 15 организаций. Особое место в проекте занимала охрана и восстановления памятников Древней Москвы, а также разработка хордовой системы развития Москвы вместо радиально-кольцевой, что стало подлинным открытием Мокеева! Лишь в 2012 г., с приходом нового главного архитектора Москвы,  городские власти взяли на вооружение данную хордовую систему, правда, не воздав должное её первооткрывателю …

На кадрах кинохроники с уникальными съемками Сухаревой башни рядом с Петром Дмитриевичем Барановским запечатлен его ближайший ученик Геннадий Яковлевич Мокеев, который высоко поднимает свой эскизный проект восстановления Казанского собора на Красной площади.  

Фильм рассказывает о великом псковском  зодчем   Кирилле – строителе Троицкого собора и других уникальных псковских храмов. Фильм 2009  г. основан на исследованиях и научных работах академика Академии архитектурного наследия  Геннадия Яковлевича Мокеева , заведующего отделом древнерусской архитектуры и градостроительства Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени прп. Андрея Рублева: http://expertmus.livejournal.com/94995.html
  

Каждый раз, посещая Псковскую землю, Геннадий Яковлевич Мокеев возлагает цветы на могилу величайшего зодчего Русской земли Кирилла, который после своей смерти был захоронен в храме свт. Кирилла Иерусалимского на Гребле, фундамент которого до сих пор находится на территории Псковского Кремля. В 1959-1961 гг. этот храм раскопал ленинградский археолог Белецкий В. Д., отец археолога С.В. Белецкого (durnowo). Все материалы раскопок, включая выкопанные им мощи зодчего Кирилла, были вывезены в фонды Эрмитажа, где бесследно исчезли…

В нашем музейном блоге опубликованы следующие статьи Геннадия Яковлевича Мокеева, а также подготовленные при его участии –   

Мокеев Г. Я. Русская цивилизация в памятниках архитектуры и градостроительства: http://rublev-museum.livejournal.com/271104.html

 
Мокеев Г.Я. Небесный град Святой Руси: http://rublev-museum.livejournal.com/248221.html 

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его: http://expertmus.livejournal.com/51147.html 

КОМУ НУЖЕН АЖИОТАЖ ВОКРУГ МОГИЛЫ ПРЕП. АНДРЕЯ РУБЛЕВА: http://expertmus.livejournal.com/23166.html 

Разрушение научного центра изучения древнерусской культуры: http://expertmus.livejournal.com/20957.html

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ РОССИИ В.В. ПУТИНУ О РАЗРУШЕНИИ ЦЕНТРА ИЗУЧЕНИЯ ДРEBHEРУССКОЙ КУЛЬТУРЫ: http://expertmus.livejournal.com/14569.html  

К дню рождения выдающегося русского ученого-архитектора Геннадия Яковлевича Мокеева наш сайт публикует его статью, посвященную псковскому зодчему Федору, мастеру Святой Троицы.

Г.Я. Мокеев
Федор – мастер Святой Троицы

Памяти Игнатия Викентьевича Трофимова –
первого реставратора храмов
Свято-Троицкой Сергиевой лавры

В Псковских летописях под 1413 годом записано: «Приделаша притвор камен к Святеи Троици»;[1] под 1420 годом: «Псковичи, наяша ма­хров Федора и дроужиноу его, побивати церковь Святая Троицы свинцом новыми досками, и не обретоща псковичи такова мастера в Пекове, ни в Новгороде, – кому лити свинчатыи доски. А к немцом слаша в Юрьев, и погании не даша мастера. И приеха мастер с Москвы от Фотея митрополита, и наоучи Федора мастера Святыя Троица, а сам отъеха на Москву. И тако до году побита бысть церковь Святая Троицы, а даша мастером 40 и 4 рубли».[2]
Из приведенных тек­стов явствует, что Федор – зодчий, «мастер Святой Троицы» и был таковым еще до обучения литью свин­цовых досок. А это позволяет отнести к его преды­дущей работе до кровельных покрытий множество каменных пристроек к Троицкому собору 1367 года, показанных, в частности, на известном позднем изоб­ражении храма 1689 года, сделанном перед его раз­боркой.

Так, с южной стороны собора, очевидно с 1413 года, был возведен красивейший двухэтажный камен­ный притвор, известный затем по летописным извес­тиям XV-XVI вв. как «Сени Святой Троицы» (илл.1 http://drevn2005.narod.ru/rekonstrukciaMokeeva.jpg).

Илл. 1. Собор Святой Троицы. Псков. 1367 г. (мастер Кирилл). Южные сени Святой Троицы 1413-1420 гг. (мастер Федор). Графическая реконструкция Г.Я. Мокеева. http://drevn2005.narod.ru/rekonstrukciaMokeeva.jpg

Обращенные фасадом на Вечевую площадь, Сени были важнейшим объектом государственного значе­ния, уникальным зданием именно вечевого Пскова. В них заседала Тайная Господа (Государственный Совет, Светский суд), находились лари, состоявшие в ведении Ларника, с государственными грамотами-договорами, денежной казной, государственной пе­чатью… Сенями собор был неразрывно связан с Вечем, поскольку Вечевая площадь была совмеще­на с площадью Соборной. Каждое народное собра­ние псковичей начиналось с торжественной молит­вы, а проводил се священник, выходивший на гале­рею Сеней.

С северной стороны к собору был пристроен другой, одноэтажный каменный притвор. С востока к обоим притворам Федор-мастер примкнул два новых храма-придела: св. Александра Невского и св. Бори­са и Глеба.
А еще с 1367 года в стенном проеме собора была устроена гробница первого свя­того псковского князя Всеволода-Гавриила, палатка которой оказалась рядом с Сенями.
Так, за 7 лет с 1413 до 1420 года Святая Троица Пскова была понизу обнесена каменными притвора­ми, приделами, палатами. Заканчивая обстройку семипрестольного собора мастер Федор со своей дружиной покрыл его весь свинцом.
Собор еще с 1409 года был распи­сан цветными фресками: «Подписана бысть церковь Святая Троица в Пскове городе. А писал Антонеи инок киевлянин с учеником с Ыгнатьем, а выспод подписывал Марк псковитин».[3] Позднее, в 1466 году, роспись появилась на фасаде Сеней: «Подписан бысть притвор у Святей Троици оу сторонних дверей с переду».[4] Наконец, еще позднее, в 1598 году, «Заложиша псковичи у соборнеи церкви у Живоначальнеи Троици главу покрыти золотом и не возмогша. И как воцарился государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии на своей вотчине на всей Рускои земле, и сведав изнеможение пскович, Живоначальную Троицу покрыл из своей царьскои казны золотом; а стало ему государю 2 300 рублев со всем».[5]
Ни один зодчий древ­ней Руси, кроме Федора, не имел тако­го удивительного прозвища – «мастер Святой Троицы». В продолжение сво­ей жизни Федор, конечно же, построил немало зданий, – порукой чему его заслуженное звание «мастер». Но свое «божественное» прозвище он получил от одного, явно исключительного объекта. Да и прозвище могло возник­нуть по разным причинам-обстоятель­ствам, от случайных до умышленных. Рассмотрим возможные случаи.
– Прозвище могло появиться для отличия двух мастеров друг от друга. В Пскове в начале XV века работал мастер Еремей, – он строил в 1415-1416 гг. вместо деревянного камен­ный второй собор города св. Софии в Довмонтовой стене. А Федор работал рядом в Крому в 1413-1420 гг. на Троицком соборе. Еремей, видимо, еще с конца XIV века строил в Довмонтовой стене несколько храмов, был вообще церковным мастером. Федор же рабо­тал лишь на одном объекте, – отсюда и возможное «однохрамовое» прозвище мастера. Но зодчие име­ли все же свои уважаемые имена, и различать их про­звищами очевидно не требовалось.
– Федор обстраивал псковскую Троицу и прозвище мог получить как указание на место работы. Однако это предположение вызывает полное недо­верие вот почему. Мастер возводил не сам храм, а лишь пристройки к нему. Псковичи из-за «второсте­пенных дополнений» к храму вряд ли могли дать Фе­дору «всеохватывающее» прозвище, – ведь по су­ществу Федор Троицы не возводил. Псковский собор в 1365-1367 гг. строил «церковный мастер» Кирилл. Именно он, а не Федор, заслуживал «божественно­го» прозвища.
– Более того, псковичи, а особенно псковские мастера-каменщики вообще не могли дать Федору «божественно­го» прозвища. Это было бы неправильно и неспра­ведливо по отношению к памяти великого «церковно­го мастера» Кирилла.[6] Ведь еще недавно, в 1374-1376 гг., весь Псков оказал ему величайшую честь: возвести своими руками храм в свое имя – во имя свт. Ки­рила, архиепископа Иерусалимского. В начале XV века храм Кирилла красовался в Довмонтовой сте­не. Это была тогда высшая награда зодчему за воз­рождение рухнувшей в 1362 году псковской Святой Троицы.
Учитывая все сказанное, верным представ­ляется следующее. Федор был уже «мастером Свя­той Троицы» до приезда в Псков в 1413 году.
Ведь его не просто пригласили и допустили к ра­боте на главном соборе города и государства. Он очевидно уже возводил какой-то иной Троицкий со­бор, но в другом, не менее святом месте и не менее значимом по масштабу. Судя по исторической ситу­ации, таким собором в тот момент была каменная Святая Троица Сергиева монастыря под Москвой, по­явившаяся как раз в 1409-1412 гг.
1408 год – дата разорения Московского княжества ханом Едигеем. Его хищная орда рассыпалась по Подмосковью, грабя и сжигая города и села, уго­няя в плен население. В Сергиеве монастыре тата­ры, очевидно, сожгли деревянный соборный храм, по­строенный еще самим Сергием Радонежским с монастырской братией. И вот к 1412 году вместо сгоревшего был возведен новый каменный собор. «В лето 6920 (1412 г.) написася Божественная Лествица: в обители Преподобнаго игумена Сергия… священа бысть церкви месяца сентябриа в 25 день».[7] Новый чудесный храм, очевидно, и «дал» очень престижное, «божественное» прозвище Федору – «мастер Святой Троицы», – как главному строите­лю-зодчему соборного храма Троице-Сергиева мо­настыря. Собор Святой Троицы почитается до сего дня как главная святыня Лавры.
Людская молва закрепила за Федором персональное прозвище. К 1413 году она докатилась до Пскова. Там с 1409 года расписывали Троицкий собор художники-стенописцы. Они, вероятно, обнаружили какие-то трещины в стенах собора (может быть, просто усадочные). Тем не менее, псковское Вече, Тайная Господа, Собор священников призвали к себе из Сергиева монастыря уже состоявшегося «мастера Святой Троицы» – укрепить «шевелящийся» собор, об­новить его протекающие ветхие кровли.
Причиной вызова могло послужить и псковское происхождение «мастера Святой Троицы», что вызывало законную гордость псковичей (они не дали эту работу Еремею). Федор и обстроил псковский собор различными «укрепительными» пристройками со всех четырех сторон (судя по рисунку 1689 г., у юго-за­падного угла храма рядом с палаткой Всеволода имелся мощный контрфорс, свидетельствующий в пользу нашего предположения).
После окончания работ в Пскове в 1420 году Федор снова уехал в Москву, на этот раз перестраи­вать-укреплять собор Андроникова монастыря. Основанием для такого утверждения служат одинако­вые «пирамидальные верха» псковской Троицы и Спас­ского Андроникова собора, в частности, – трехлопастной второй пояс закомар-кокошников, каковых «трехлопастников» нет более ни в каких раннемосковских храмах (Федор как бы привез такой «верх» из Пскова). Очевидно, что для возведения его на Спасо-Андрониковском соборе должна была иметь­ся веская причина, сходная с псковской ситуацией. Вернем­ся для выяснения се снова в Псков.
В 1362 году там «впался» верх – рухнули с гро­хотом ночью своды старого собора Святой Троицы ХП века. Непотревоженными от храма остались только нартекс с четырьмя приделами и тамбур-притвор, – все с пучковыми пилястрами. Восстанавливая-воз­рождая храм «по старой основе» (по фундаментам ХП века) мастер Кирилл, после разборки старых стен храма и возведения стен новых, восстановил по ним и пучковые пилястры. А для крепости верха собора (для погашения горизонтального распора от сводов, переноса части нагрузок с колонн на стены) он уст­роил повышенные подпружные арки и восьмиуголь­ный подиум под барабаном главы, оформленный сна­ружи трехлопастными закомарами. Для лучшего во­достока были сделаны островерхими и все другие закомары-кокошники. Так, в 1367 году появился «пи­рамидальный верх» на псковской Троице.[8]
В Андрониковом монастыре каменный собор вместо деревянного был заложен великим князем Дмитрием Донс­ким и митрополитом Киприаном в 1381 году как памятник славной победы 1380 года на Куликовом поле и как оберег на восточной окраине Москвы у развилки Ко­ломенской и Владимирской дорог. Но строительство храма было завершено не ранее 1382 года (времени страшного разорения Москвы Тохтамышем), видимо, к 1385 году. Кстати, до 1389 года, когда скончался вел.кн. Дмитрий Донской, на Коломенской дороге в Угреше был построен еще один такой же каменный храм-оберег свт. Николая Чудотворца.
Былое существование более раннего, нежели существующий, первона­чального каменного Спасо-Андроникова собора кон­ца XIV века «вычислила» В.Г. Брюсова.[9] О его существовании писал и Г.К. Вагнер на основании анализа найденных при реставрации храма резных камней (каковых не было и нет в уцелевшем «втором» соборе). Причем, по мнению уче­ного, первоначальный храм имел к тому же белокаменную пре­далтарную преграду.[10] Почему же этот тогда еще относи­тельно новый храм мог потребовать вскоре перестройки?
В 1408 году во время разорительного нашествия Едигея сторожевой Андроников монастырь был в пер­вую очередь сожжен подошедшими сюда татарами. Состояние после этого обгорелых сводов собора, оче­видно, внушало опасения. В 1421-1423 гг. возвративший­ся из Пскова Федор и произвел разборку этих сво­дов, затем укрепил собор возведением «пирамидаль­ного верха», подобного верху Троицкого собора Пско­ва (с повышенными подпружными арками, трехло­пастными закомарами). В дополнение Федор укра­сил восьмигранный подиум круглым «воротником» из 10 островерхих кокошников под барабаном главы со­бора, создав тем самым их третий «огненно-символи­ческий» пояс. Таким образом, фундамент и каменные стены собора Спаса могут быть датированы ок. 1385 годом, а своды и верха окончательно 1423 годом.
Каменный собор Святой Троицы в Сергиевом монастыре был возведен к 25 сентября 1412 года при игумене Никоне – ученике преп. Сергия Радонежского. В это время в Москве и близрасположенных городах ра­ботали живописцы Феофан Грек, Игнатий Грек, Даниил Черный, преп. Андрей Рублев… Иноки расписывали Благовещенс­кий собор Кремля в 1393-1394 гг., собор Спаса в Симоновом монастыре в 1404-1405 гг., Успенский собор во Владимире в 1408-1410 гг., Успения на Городке и Саввино-Сторожевский соборы в Звенигороде в 1417-1420 гг. и др.
В 1422-1425 гг., после обретения мощей преп. Сергия Радонежского, Даниил Черный и Андрей Рублев рас­писывали Троицкий собор Троице-Сергиева монасты­ря. Но чуть раньше, к 1412 году, когда Федор-мастер только еще возвел каменный монастырский собор, преп. Андрей Рублев написал для него свою знаменитую храмовую икону «Троица».
В 1426-1428 гг. преп. Андрей Рублев и Даниил Черный расписывали собор Спаса Нерукотворного образа в Спасо-Андрониковом монастыре, перестроенный мастером Федором. Именно в это время по инициативе художников каменная предалтарная преграда первоначального храма 1385 года была разобрана и заменена деревянным иконостасом, расписанным затем преп. Андреем и Даниилом – монахами Андроникова монастыря. По-видимому, это был первый тябловый иконостас в русских храмах. И появился он в Спасском соборе Андроникова монастыря стараниями преп. Андрея Рублева незадолго до преставления святого иконописца 17 октября 1428 г.[11]
Кстати, существует довольно обоснованное мне­ние, что преп. Андрей Рублев был родом из Пскова. Осно­ванием этому служит запись второй Псковской лето­писи под 1484 и 1486 гг. о боярине Андрее Семенови­че Рублеве, участнике новгородского посольства в Литву и Москву, что перекликается с интитуляцией «Андрей Иванов сын Рублев» на иконе «Преображе­ние» (ГТГ), поскольку «принадлежность к определен­ному роду, родовая честь оберегались особенно тща­тельно».[12] Здесь уместно учесть и древнерус­скую традицию давать внукам имена дедов или пра­дедов.
В заключение можно подытожить, что здесь шла речь о трех гениальных русских, а точнее псковских «божественных мастерах Святой Троицы»: зодчих Кирилле, Федоре и художнике Андрее Рублеве.
Найденные в Пскове в 1960 году останки великого зодчего Кирилла в церкви свт. Кирилла на Греб­ле в Довмонтовой стене были выброшены археологами на свалку; прах Федора, персонально упомянутого в Псковских летописях как «мастер Святой Троицы», покоится невесть где; а пока неведомая могила преп. Андрея Рублева находится на месте исчезнувшей еще в XVIII веке колокольни у стены собора Андро­никова монастыря.

Примечания:

1. Псковские летописи / Подг. к печати А.Н. Насонов. Вып. 1. М; Л., 1941. С. 33.
2. Псковские летописи / Подг. к печати А.Н. Насонов. Вып. 2. М., 1955. С. 37.
3. Псковские летописи / Подг. к печати А.Н. Насонов. Вып. 2. М., 1955. С. 282.
4. Псковские летописи / Подг. к печати А.Н. Насонов. Вып. 1. М; Л., 1941. С. 72.
5. Псковские летописи / Подг. к печати А.Н. Насонов. Вып. 1. М; Л., 1941. С. 114.
6. Подробнее см.: Мокеев Г.Я. Кирилл Псковский – величайший зодчий древней Руси // Псковский край. Культура, образование, история. Псков, 2000.
7. Описание рукописей Лаврской Библиотеки. Т. 1. М.,1879. 138, № 156; Жи­тие и подвиги преподобнаго и богоноснаго отца нашего Сергия игумена Радонежскаго и всея России чудотворца Сост. Архим. Никон. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1904 г. С. 255, прим.. 198.
8. Воронин Н.Н. У истоков русского национального зодчества // Ежегодник Института истории искусств. М., 1952.
9. Брюсова В.Г.вопросы биографии Андрея Рублева // ВИ, 1969. № 1. С. 42.
10. Вагнер Г.К. От символа к реальности. М.,1980. С. 187.
11. Ульянов О.Г. Деисус Андреева письма Рублева из Благовещенского храма Московского Кремля (к 575-летию преставления преподобного иконописца) // Макарьевские чтения. Вып. XII. Иерархия в Древней Руси. Можайск-Терра, 2005. С. 196-197.
12. Плугин В.А. Мастер Святой Троицы. М., 2001. С. 407.

© Г.Я. Мокеев, 2005.

Публикуется по изд.: Мокеев Г.Я. Федор – мастер Святой Троицы // Человек верующий в культуре Древней Руси. Материалы международной научной конференции 5 – 6 декабря 2005 года. СПб., 2005. C. 133-137.

Oб авторе: Мокеев Геннадий Яковлевич – Заведующий Отделом древнерусской архитектуры и градостроительства Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева, Академик Академии архитектурного наследия, Член Союза писателей России. 


© Блог экспертов Музея имени Андрея Рублева, 2012-2014.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!