«Остров невезения» – церковь Преображения Господня 1520-1527 гг. в селе Остров от славы до разрухи


Научный коллектив Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева благодарит всю многотысячную аудиторию своих друзей и читателей за ваш неподдельный интерес, проявленный к публикации «https://www.academia.edu/Десятинная церковь в Киеве на современном этапе изучения» в официальном музейном блоге в память о нашем  замечательном коллеге архитекторе Игоре Святославовиче Красовском (1936-2009): http://expertmus.livejournal.com/192844.html 

Судя по многочисленным комментам в Сети, немало блоггеров было озадачено, что первый каменный храм Киевской Руси имел две «модели» постройки, одна из которых была только начата, а вторая осуществлена в натуре. Эту особенность Десятинной церкви исследователи древнерусской архитектуры объясняли «коррек­тировкой программы в процессе строительства, либо в результате ошибок, допущен­ных при разбивке фундаментов в натуре» (Логвин Г.Н., 1978), так или иначе признавая, что «имели место изменения плана в процессе строительства» (Асеев Ю.С., 1982). Как считал И.С. Красовский, «основная причина связана с тем, что принятая модель по своим размерам и планировке уже не отвечала чьим-то новым требованиям и вкусам. Возможно, и у князя Владимира появились новые строительные идеи. В итоге возникла вторая, новая модель Десятинной церкви» (Красовский И.С. 1998).

Для многих из наших читателей мужеска пола стало полной неожиданностью такое кардинальное вмешательство в начатое было строительство сакральных объектов, что чисто по-житейски выглядит с их точки зрения абсурдным и даже может свидетельствовать о «низкой квалификации строителей»:-)

На самом деле подобные прецеденты в истории древнерусской архитектуры не столь редки, как показывает пример храма Преображения Господня в селе Остров (см. фото). Прежде чем перейти к загадкам его строительства, нужно уточнить, что научный отдел древнерусской архитектуры и градостроительства нашего Музея, созданный выдающимся архитектором-реставратором М.П. Кудрявцевым (1938-1993), давно занимается исследованием этого  ценнейшего памятника архитектуры федерального значения: http://www.expertmus.com/2014/11/blog-post_82.html

 
Вот почему для музейных специалистов не стало неожиданностью, что к нам обратилась в начале 2015 г. «Ассоциация адвокатов России за права человека» с просьбой предоставить экспертное заключение на данный объект. Как сообщила председатель «Ассоциации адвокатов России за права человека» Мария Баст, их вызвали жители села Остров Ленинского района Московской области, которые бьют тревогу об аварийном состоянии памятника архитектуры – Церкви Преображения постройки XVI века, закрытии местного парка и самовольном строительстве вилл и коттеджей по соседству с храмом и на территории парка. Как выяснилось, в 2012 г. памятник архитектуры федерального значения был передан в безвозмездное пользование религиозной организации «Иоанно-Предтеченский ставропигиальный женский монастырь Русской Православной Церкви (Московский патриархат)» (см. фото). На ремонт храма были выделены немалые бюджетные деньги, но после передачи объекта культурного наследия РПЦ МП, по словам местных жителей, вместо реставрации церкви Преображения, которая разрушается буквально на глазах, был самовольно построен новый коттедж прямо напротив древнего храма, а в центре сельского парка – дорогостоящая вилла, при этом сам парк теперь окружен забором и полностью закрыт для посещения сельским жителям. В новых постройках, как свидетельствуют жители села Остров, теперь живут представители РПЦ МП (см. видео). А в отписках прокуратуры на все заявления жителей Острова им сообщается, что никакого нового строительства в охранной зоне памятника архитектуры, дескать, не ведется, а церковь – уже якобы «отремонтирована»:-)

Храм-памятник избавления Москвы от нашествия Мухаммед-Гирея в 1521 г.

«Храм этот восхищает многих так же, как и в чём-то близкие ему по архитектурному стилю собор Василия Блаженного и храм Вознесения Господня в Коломенском. Ведь вместе с этими храмами церковь в Острове входит в число наших величайших национальных исторических шедевров, являющих собой загадку преобразования камня в чудо совершенной красоты».1

«Уникальность храма состоит не только в том, что он целиком построен из белого камня, не только в поражающей красоте пирамид его кокошников, но и в деталях, нигде более не встречающихся в русском зодчестве. Тайна появления этих не свойственных древнерусской архитектуре форм остается неразгаданной. Храм в Острове – сплошная загадка. Несомненно, что он построен как мемориальный, в память какого-то важного события, только вот какого? Неизвестно. Как неизвестна ни дата постройки, ни зодчие, строившие этот удивительный храм, как нет ответа на те загадки, которые преподносит нам его архитектура. Есть только изумительный по красоте храм-сказка, высоко поднявшийся над поймой Москвы-реки...».2

Так же восторженно о храме Преображения Господня пишется почти во всех многочисленных публикациях, ему посвящены работы историков архитектуры, краеведов и искусствоведов. Однако заданные вопросы до сих пор так и нашли четкого и ясного ответа. Привлечение более обширного круга письменных источников и архивных материалов позволило прояснить многие обстоятельства появления этого шедевра древнерусского зодчества. 

Определим сначала хронологические рамки исследования. Храм Спаса Преображения в подмосковном селе Острове Н.Д. Иванчин-Писарев приписывал руке Алевиза Нового, и, таким образом, относил его сооружение к первой трети XVI в.3  

 
В этот же период помещает храм И.Э.Грабарь в «Истории русского искусства», изданной в 1910 г.: «Мы знаем с точностью только время постройки Коломенской и приблизительно к тому же времени имеем основание приурочивать закладку Островской».4Тогда же он обратил внимание, на сходство романского карниза четверика храма Спаса Преображения в Острове с карнизами двух восточных приделов храма Троицы и Покрова на Рву: «Весь сложенный из белого камня Островский храм принадлежит XVI веку; фряжские элементы в расположении и расчленении карнизов и высоких цоколей, а также и в приеме «машикули» в карнизе шатра и, в особенности, в обработке двух круглых окон приделов, своеобразно, с добавкой элементов деревянной «рези», повторяющих мотив закомарных раковин Московского Архангельского собора и подкарнизных арочных закруглений типичного средневекового оттенка; Близкий мотив обработки стен арочными впадинами применен к обработке стен угловых четвериков храма Василия Блаженного».5 

 
Мотив этот, безусловно, имеет романское происхождение, что явилось основанием для предположений некоторых исследователей о совместной работе двух мастеров – русского и иностранца. Это весьма маловероятно. Большинство европейских аналогов подобных деталей относятся к XI-XII вв. В это же, и в более позднее время, довольно точно «процитированные» романские арочки встречаются в русских храмах Киева, Чернигова, Смоленска, Переславля-Залесского. С XII в. пояс романских арочек появляется на карнизах глав всех псковских и новгородских храмов. В древнейших соборах, таких как Спасо-Преображенский Мирожского монастыря в Пскове, или Софийский собор в Новгороде Великом, масштаб арок достаточно крупный; в XV-XVI вв. он уменьшается до тех размеров, которые мы видим на главах приделов Преображенского храма в Острове. Огромный вынос карниза четверика Преображенского храма в Острове, вызван необходимостью конструктивно создать площадку для размещения 12-и апостольских главок. Детальная прорисовка профилей карниза и укрупненных «романских» арок-машикулей здесь совершенно индивидуальна и прямых аналогов не имеет

Но вернемся к датировке храма. К началу XVI в. относил храм один из самых значительных в Европе историков искусства Н.Л. Окунев, в статье, написанной в Праге в 1933 г.6 Наиболее ранним из сохранившихся шатровых храмов считал храм в селе Острове исследователь псковской архитектуры Ю.П. Спегальский, также относя его к началу XVI в. и считая его «псковским предшественником» храма Вознесения в Коломенском.7 Архитектор-реставратор М.М. Ермолаев считает, что «Шатровая церковь Преображения на самой высокой точке Островского холма была построена не позже первой трети XVI века».8 Здесь не представляется возможным рассмотреть всю историю исследования храма, которую попытался написать А.Л. Баталов.9 Сразу отметим, что Андрей Баталов не смог достичь ни однозначного ответа о дате постройки, ни точного понимания, кто были мастера этого уникального храма, итальянцы ли, мастера из Пскова или кто-то еще.

Однако, стилистические особенности архитектуры храма, как обоснование его датировки – это лишь одна грань изучение проблемы. Гораздо важнее понять причину, по которой он был построен, найти событие, в память которого был возведен этот мемориальный храм. 

В этом направлении чрезвычайно важное значение имеют данные археологии. Раскопки, предпринятые М.Х. Алешковским в 1967 г., привели к результатам, что «стена «первоначальной» апсиды, выступающей на восток от существующей примерно на 75 см, не была возведена, и должна считаться свидетельством незавершенного архитектурного замысла, измененного на этапе закладки церкви». Или, иначе говоря, произошло нечто, заставившее на какое-то время прервать работы по строительству дворцового великокняжеского храма. А когда работы были возобновлены, произошедшие события привели к изменению самого замысла храма.

Визуальный осмотр говорит о том, что главную ось храма после перерыва немного повернули по часовой стрелке, в результате чего Ю-В угол южного придела стал нависать над заложенным ранее фундаментом, а С-В угол северного придела, наоборот, отступил от края фундамента к центру. Поворот азимута главной оси может свидетельствовать об изменении посвящения престола храма и о его повторном освящении. Ось построенного храма совпадает с азимутом восхода солнца в праздник Преображения Господня и точно сориентирована на стоящий на противоположном берегу Москва-реки Никольский храм в селе Петровском.

Здесь уместно отметить, что некоторое «несовпадение плана фундамента и вымостки с планом стен здания» – явление нередкое. К примеру, П.А. Раппопорт, исследуя ряд смоленских памятников, пришел к выводу, что «строители XII —XIII вв. полагали нужным, чтобы фундамент, покрытый кирпичной вымосткой, простоял зиму и хорошо осел, прежде чем на нем начнут возводить кирпичные стены».10 Однако в таких случаях не наблюдалось столь серьезных расхождений плана основания и плана возведенного на нем храма, как это произошло в храме в Острове. Перерыв в строительстве великокняжеского храма явно был не на одну зиму, и мог быть вызван только какими-то внешними, экстремальными обстоятельствами.  

Летописи сохранили записи только об одном подобном событии. «Того же лета (7029, т.е. в 1521 году) июля 28 день безбожный гордый крымский царь Магмед-Кирей забыл своея клятвы и правду, на ны воинствует, ни з дружбы с первыя, ни з даров безчисленых, ни клятв своих воспомянул, собрася своею братьею и своими детьми, и со всеми своими со многими крымскими людми, и Большия Орды Заволжьския, и с нагаи, и вскоре безвестно прииде на великого князя вотчину. И при березе Оки реки с воинством пришед. И ту убьени бышя воеводы великого князя Иван Шереметев да князь Володимер Курбъской Карамышов, да Яков да Юрьи Замятнины. И, преиде реку Оку, коломенския места повоевал и плен немал собрал, и на святыя церкви скверне поругался. А сам царь стоял на Коломне на Северке две недели. А сын его Салтан богатырь с татары был под Москвою в великого князя селе в Острове. И на Угреше монастырь пожгли и много сел и деревень пожгли, и коширской посад пожгли».11 

Первое упоминание Угрешского монастыря и тесно связанного с ним великокняжеского села Остров в основном тексте «Истории государства Российского» относится к событиям 1521 г., когда к Москве подошли войска крымского царевича Магмет–Гирея и его родного брата, хана Саип–Гирея. В VII томе Н.М.Карамзин пишет: «Сии два царя соединились под Коломною, опустошая все места, убивая, пленяя людей тысячами, оскверняя святыни храмов, злодействуя, как бывало в старину при Батые и Тохтамыше. Татары сожгли монастырь св. Николая на Угреше и любимое село Василиево, Остров, а в Воробьеве пили мед из великокняжеских погребов, смотря на Москву». В примечании к этому месту дается выписка из Синодальной летописи о нашествии татарских ханов: «… и Коломенские места и Коширские и Боровские и Володимирские воеваша, и монастырь Николы на Угреше и Великого Князя любимое село Остров пожгоша…». Нападение закончилось мирными переговорами: с одной стороны, ханы убоялись неприступных московских укреплений и русского войска, которое собирал Василий III под Волоколамском; с другой стороны, великий князь московский также не хотел кровопролития. 12 

Софийская Вторая летопись так передает рассказ об этих событиях: «Того же лета (7029) июля в 28, безбожный Крымский хан Махмет-Гирей безвестно прийде на Великого князя отчизну.Начал царь разорять Коломенские места, и разорил их, и многих взял в плен… А сам стоял на Северке (правый приток Москвы-реки) две недели, а войско свое распустил; и иные из них пришли изгоном к Острову, селу великого князя под Москвой, и на Угреше монастырь сожгли. А москвичи и пришедшие в Москву из уездов сидели в ту пору в городе, в осаде. Великий же князь ушел из Москвы на Волок и начал с воеводами и с людьми своими собирать войско. И узнал о том окаянный царь Махмет-Гирей, и вскоре ушел восвояси, не дожидаясь, пока великий князь соберет силы…».13 

Как ни странно, но большинство летописей также крайне скудно, без каких-либо подробностей, освещают причину ухода татарских войск. И только Никоновская летопись сообщает о намерении татар «скороспешно со всяким безрассудством достигнуть богохранимого града Москвы, и посады тщахуся огнем запалити, но возбрани им божественная сила, не дала приблизиться им, и татары возвратишься, далеко до города не дойдя».14 

По мнению С.В. Перевезенцева, «к сожалению, в тот раз все оказалось намного страшнее, нежели кратко описал летописец. По другим свидетельствам мы знаем, что и окрестности Москвы были сильно разорены, а крымчаки увели с собой огромный полон. Но стольный город Махмет-Гирей взять так и не смог. И православный народ знал почему – Сама Божия Матерь явила Москве свое заступничество от Владимирской иконы Божией Матери. Недаром, несколько позднее, в память о чудесном спасении столицы от крымского нашествия был установлен еще один праздник в честь этой главной русской святыни – 21 мая (3 июня)».15  

Церковный праздник 21 мая первоначально был связан с памятью поновления Владимирской иконы в 1514 г.16Позднее его соотнесли с памятью о чудесном избавлении от нашествия Махмет-Гирея в 1521 г. Б.М. Клосс полагает, что осмысление события 1521 г. как «новейшего чуда Богоматери» относится ко 2-й пол. XVI в., когда и был установлен праздник 21 мая.17 

Произошедшее в татарском лагере подробнейшим образом описано в «Степенной книге»: «Внегда безбожній Царь Маагмед Гирей хотяху нападнути ко граду Москвъ, предиже себе посла, повеле посады пожещи у града Москвы, и тогда возбрани им Божій промысл сице: еще бo далече града пріидоша безбожніи посланницы, и видеша полны поля безчисленнаго множества Рускаго воинства, Татары же видешеи, и велій страх нападе на них, возвратишася, и трепетни прибегша к Царю своему, сказаша ему многое Руское воинство. Царь же удивися, и не верно вменяя, и на своих гневашеся, и яряся, и страшливы нарицаше их, и вскоре иных посылает. И шіи шедше, и видеша того сугубейше воинстно Руское, и паче первых ужасошася, и многою боязнію одержими прибегоша к Царю, и виденная воинства оба полы (т.е. поджигатели) посадов сказаша ему – Царь же недоумеяшеся, ведяше бо известно от сущих у него Руских пленников, яко не возможно тако скоро снитися вкупе таковому многому воинству, и третіе посла некоего от ближних своих уведатя истинну. И тому шедшу, и узре неисчетное множество Московскаго воинства, и.вельмя ужасеся, и трепеща скоро прибежа, и вопія: „ о Царю! что коснеши? побегнем быстрейше, не вемы аще возможем убежати. Сверепоустремительно бо грядут на нас безмерное множество войска от Москвы.„ И тако страх велій нападе на Царя и на всех Татар, и побегоша невозвратно…».18  

Именно эта защита Свыше и отражена в образе Преображенского храма в Острове: четверик храма трактован как неприступный город-крепость, охраняемый небесным воинством. Тем самым Сонмом Сил Небесных, которое явилось татарам в виде Русского войска, и которое традиционно символически изображается в русских храмах пирамидой кокошников. Но только такое количество – в Преображенском храме их более двухсот – явление редчайшее для русской архитектуры, что как раз и соответствует «неисчетному множеству» Сил Небесных. 

Попробуем теперь уточнить дату бегства татарского войска. В разных источниках указываются разные сроки пребывания татар под Москвой – и «две недели», и «десять дней». Но Владимирский летописец рассказывает об этом наиболее подробно: «Царь крымской Ахмут Кырий … пришол месяца июля 27 день в суботу, а в неделю и Оку перевезлися и заставу побил и воеводу князя Феодора поймал, а в понедельник на Москве в осаду в город люди бежали. А князь великий Василей того же дни выступил с Москвы на Волок Ламский, а царь ходил, повоевал до Угреши манастыря святаго Николы, монастырь жжог, у церкви у каменой верх завалился, и мало города Москвы не доходили, и много монастырев пожог и сел и много посече и поплени по Рязанской земли и по Коломенской земли и сюды к Москве, и много зла учинил, а в полон поймал бояр и боярынь и княгинь и детей боярских и крестьян велми много поймал, а по всем городом Московским осада была. А царь стоял на Сиверки 6 дней, а князя великого сила стояла от Литовскаго, и князь великий послал по силу. Царь же слышав то в 7 день в неделю перешол Оку назад, и за Окою стоял неделю…».19 

27 июля плюс 7 дней – это 3 августа. И еще «за Окою стоял неделю» – значит, до 10 августа. По другим летописям, царь Крымский «Оку перелез» 28 июля, а Разрядная книга называет другое число ухода – «Лета 7029-го августа в 12 день, как царь пошол из земли назад…».20 Если от этой даты, от 12 августа отсчитать назад 7 дней, то получим 5 августа, когда он «перешол Оку назад». Получается, что где-то между 3-м и 5-м августа и увидели татары «полны поля безчисленнаго множества Рускаго воинства…». 

Но ведь 6 (19 по н.ст.) августа – это праздник Преображения Господня. И именно поэтому и новое освящение основания храма в Острове и, соответственно, разбивка его главной оси были сделаны в связи с новым посвящением храма Преображению Господня. А в церковном календаре осталась дата 21 мая (3 июня), связанная первоначально с поновлением (реставрацией) Владимирской иконы в 1514 г.  

Таким образом, прояснилась причина перерыва в строительстве храма, а новым посвящением храма объясняется его неповторимый образ.

«Лета 7027 (в 1519 году) Тое же весны жил князь велики в селе в своем в Острове от месяца майя до заговенья до Петрова».21Наиболее вероятно, что пока Василий III жил рядом в своём дворце, стройка не начиналась. Основание храма было заложено, видимо, уже в следующий строительный сезон, летом 1520 г. А затем строительство было прервано в конце июля – начале августа 1521 г. набегом Магмет–Гирея. Немного выше летопись сообщает, что «Тое же весны (1514 года) князь велики Василей повеле заложити и зделати церкви каменые и кирпичные на Москве на Большом посаде за Неглинною Леонтей, чюд[о]творець ростовский, да Петр, чюдотворець московский и всеа Русии, да на Устретенской улице Введенье Пречистые. А всем тем церквам мастер был Алевиз Фрязин».21 А Владимирский летописец сообщает другую важную подробность: «Того же лета (7027 или в 1519 году) месяца ноября 21 день священна бысть церковь Введение святыа Богородица на Устретенской улици Варламом митрополитом при великом князи Васильи Ивановиче, а ставили ПСКОВИЧИ ПЕРЕВЕДЕННЫЕ».22  

Слово «ставили» можно понимать двояко – ставили, в смысле строили своими руками и своими средствами, или же просто являлись заказчиками строительства. Попробуем разобраться. «Псковичи переведенные» были теми представителями псковской знати, которые были взяты под стражу ночью, 24 января 1510 года и той же ночью вместе с семьями отправлены в Москву. «Всего из Пскова было выслано триста семей, и такое же количество московских семей прибыло им на замену. Однако это было только началом переселения. После изгнания группы верхов псковского общества, семьи представителей среднего класса были выселены из своих домов в центральной части города, которые затем заняли московиты. Таким образом, у псковичей среднего класса было отнято 6500 усадеб. Неясно, все ли из них были отправлены в Московию, или кому-то разрешили строить новые дома за пределами города».23 

 
Через 45 лет практика переселения псковичей повторилась, правда, в совсем другом масштабе: в 1555 г. «десять семей пскович, подпавших гневу Государеву, свезены в Казань», которая, как известно, именно в этот момент нуждалась в квалифицированных строительных кадрах.24 Потому, есть основание предполагать, что и отец Иоанна Грозного, Василий III при переселении псковской знати в Москву в 1510 г. не упустил возможности приблизить к себе лучших в России строителей. Свидетельством этому является не дошедшая до наших дней, но хорошо известная по фотографиям, церковь Николая Чудотворца на Мясницкой (см. фото), в которой органично сочетались московские, итальянские и псково-новгородские черты. Подобный облик, видимо, имела и Введенская церковь на Лубянке. Судя по изображениям на планах Москвы, она также имела одну главу и восьмискатную кровлю. Таким образом, мы имеем основание полагать, что среди псковской общины были церковные мастера – строители, которые и возвели Введенский храм в центре своей слободы на Лубянке под руководством итальянского зодчего Алевиза Нового. Эти факты объясняют и в дальнейшем великолепное знание «псковичей переведенных» европейской, в частности итальянской архитектуры.  

Нет необходимости доказывать, что строительство благодарственных храмов сразу же после каждого значительного события в истории является неотъемлемой частью жизни православной России. Примеров этому множество. «Того же лета (7022 /1514) месяца июля ходил князь великий Василей Иванович в третьи под Смоленск и стоял под ним два месяца и взял град Смоленск месяца августа 1 день на Спасов день, Происхожение честнаго креста господня, и во граде Москве князь великий церковь постави святаго Спаса, происхожение честнаго креста господня и святых мученик Маковей по плоти и учителя их Елеозара и матери их Соломонии, от реки поставлена на рве».25

Поэтому считать, что храм построен в более позднее, «грозненское» время, как об этом говорит устное предание, не представляется возможным – Василий III не мог надолго откладывать строительство благодарственного храма, не мог оставить разоренным свое «любимое село».  

25 Декабря 1522 г. перемирием на пять лет завершилась Русско-Литовская война 1513 – 1522 гг. А войско, вернувшееся из Литвы и собранное для отражения нового нападения, весной 1524 г. отправляется в Казанский поход, который закончился бегством Саиб-Гирея, и возведением на царство в Казань царевича Сафа-Гирея. А в августе 1524 г.а пришло известие о том, что Мухаммед-Гирея на Дону убили. 

Начиная с 1525 г. заново отстраиваться Коломна, разоренная тем же татарским набегом, а в память о заступничестве Божией Матери в походе на Смоленск, который сто десять лет находился под властью Литвы, завершившийся возвращением города, в Москве весной 1525 г. основывается Новодевичий монастырь. Потому и строительство Преображенского храма в Острове на ранее возведенном основании могло возобновиться, скорее всего, только в 1525 г.  

В 1547 г. Иоанн IV принимал в Острове псковичей, следовательно, дворец и храм, без которого царская резиденция была бы немыслима, уже были выстроены. Видимо, из таких предпосылок 1520-1547 гг. датирует строительство храма б. директор музея-заповедника «Коломенское» А.Н. Маракушина (храм Преображения в Острове в то время был филиалом ГМЗ Коломенское).26  

Более точные данные опубликовал архитектор-реставратор С.А. Гаврилов. Он пишет, что «упоминавшаяся под 1525 годом в литературе дата закладки церкви Спаса Преображения Господня в государевом селе Остров, вероятно, относилась к деревянной церкви. Хотя такой знаток древнерусской архитектуры, как Н.Н. Свешников считал, что именно так должна датироваться существующая каменная церковь».27 В телефонном разговоре Сергей Александрович затруднился назвать первоисточник этого «упоминания в литературе», но мнение Николая Николаевича Свешникова, который занимался реставрацией Преображенского храма в 1960 гг., подтвердил. Убедительна также гипотеза С.А.Гаврилова о начале строительства церкви Вознесения в Коломенском в 1528 г., и о продолжительности ее строительства в течении 5 строительных сезонов.

 

Путем сопоставления строительных объемов во многом очень похожих храмов, Преображения в Острове и Вознесения в Коломенском, можно предположить, что возведение Преображенского храма в Острове было завершено не позднее 1527 г., что совпадает с началом строительства другой церкви «Преображение господа нашего Иисуса Христа с приделы» – собора Спаса на Бору в Московском Кремле.  

Теперь вернемся к некоторым деталям. В круглых окнах приделов храма И.Э. Грабарь видел «мотив закомарных раковин Московского Архангельского собора». Отметим также, что сама форма изгиба удивительно красивой формы наличников этих окон поддержана и формой всех трех порталов Преображенского храма. Именно здесь их профили прорисованы одной рукой. Этот «S-образный откос», столь гармонично сочетающийся с формой наличников круглых окон приделов Островского храма, повторенный примерно через четверть века в северном и южном порталах Успенского собора Троице-Сергиевой Лавры, оказывается там несколько инородным. Появление в них этого профиля может быть обусловлено заказчиком Успенского собора – Иоанном Грозным, указавшим на порталы храма в Острове, как на образец. Возвращаясь к теме «романских» арок, упоминаемых в начале статьи, и других романо-готических деталей храма, стоит вспомнить, что самый западный, пограничный город Псков, имел и самую тесную связь с Европой. Но не только псковские мастера, которые «от немец пришли навыкши тамо тому делу каменосечной хитрости», могли по собственной инициативе привнести эти элементы в общую, «псково-московскую» архитектуру храма в Острове. Они могли появиться и в связи с контекстом внешнеполитических симпатий Василия III и его окружения.  

Н.М. Карамзин подробно пишет о том, что в войне с Литвой 1513-1522 гг. «вторым союзником нашим был Великий Магистр Немецкого Ордена Албрехт Бранденбургский. Крестоносные Витязи Иерусалимские дружественно простерли руку к Великому Князю. Албрехт прислал в Москву Орденского чиновника, Дидриха Шонберга, принятого со всеми знаками уважения. В такое время, когда двор говел и обыкновенно не занимался делами, на первой неделе Великого Поста, Шонберг имел переговоры с Боярами, в Субботу обедал у Государя, в Воскресенье вместе с ним слушал Литургию в храме Успения. Заключили наступательный союз против Короля (Сигизмунда) Условились хранить договор в тайне».28 

А после брака Василя III с Еленой Глинской в 1526 г. «дядя новой великой княгини Елены – князь Михаил Львович Глинский стал важной фигурой при великокняжеском дворе. В думе Глинский занимал третье место после князя Бельского и князя Шуйского …Елена провела юность в Литве и впитала многие понятия и обычаи западной цивилизации и западного образа жизни … Михаил Глинский получил блестящее образование, и в молодости провел двенадцать лет за границей, в Германии, Италии (где он был обращен в католицизм) и Испании. В течение некоторого времени он служил в армии герцога Альбрехта Саксонского …Любимым врачом Василия был немец из Любека, Николай Булев».29  

Как мы видим, поводов для симпатии к немецкой культуре и для включения в архитектуру храма романно-готических деталей было предостаточно, да и для псковских мастеров они не были чужими. Тема «романских» арок-машикулей под карнизом четверика храма в Острове могла быть навеяна также и подобными деталями в колокольне Ивана Великого. Построенная Бон Фрязиным в 1505-1508 гг., она вдохновила многих русских мастеров на собственные творческие разработки в первой трети XVI в. – в Пскове (Вознесенская церковь-колокольня Снетогорского монастыря, ок.1526 г., датировка по надписи на колоколе), в Новгороде (церковь-колокольня Григория Армянского в Варлаамо-Хутынском монастыре 1535-1536 гг.), в подмосковном Николо-Песношском монастыре (Богоявленская церковь под колоколы, датированная А.В.Ягановым первой четвертью XVI в.), в которой мы видим другой вариант темы «романских арок», но уже килевидной формы.30
 

Об архитектуре приделов Спасо-Преображенского храма в Острове следует сказать особо, постольку они чрезвычайно архаичны и прототипами имеют ряд построек последней четверти XV в. Это, прежде всего Спасо-Преображенский собор Спас-Каменного монастыря 1478-1481 гг., и особенно – Никольский собор Антониева Краснохолмского монастыря, возведенный в 1481-1483 гг. Со вторым, Никольским собором, придельные храмы Иоанна Богослова и Феодосия Великого у Преображенского храма в Острове сближает не только общая композиция верха – три ряда полукруглых кокошников, по три в каждом ряду – но и еще ряд деталей: профиль дуг архивольтов закомар-кокошников, очень простой ступенчатый карниз, состоящий в обоих случаях из нескольких обломов – небольшие различия есть только в наборе профилей, и очень узкие лопатки.

 
«Столь узкие лопатки мы находим в раннемосковском зодчестве – в соборе Троице-Сергиевой лавры Из современников собора узкие лопатки имеют два северных монастырских собора – Ферапонтов и Кирилло-Белозерский, относящиеся также к последней трети XV в. Особенно показателен последний памятник, также отличавшийся большими размерами, массивностью и грузностью форм, отчего его лопатки казались особенно хрупкими».31

Из четырех перечисленных соборов последней четверти XV в. века лишь один – в Краснохолмском монастыре – имеет полукруглые закомары, появившиеся в нем, по-видимому, под впечатлением от только что построенного кремлевского Успенского собора Фиораванти. И вот что особенно важно. Владимирская икона Божией Матери окончательно была перенесена в Москву в 1480 г. в Успенский собор Московского Кремля сразу же после окончания его строительства, где она и была установлена на постоянное место, на «десной» стороне иконостаса. С этим событием связывают спасение Москвы от нашествия хана Ахмата. Не является ли это причиной обращения к архитектуре Успенского собора как к образцу, поскольку в нем находится величайшая святыня, самый почитаемый образ Матери Божией, обращение к которой вновь спасло столицу в 1521 г.?

 
А дарохранительница, Малый Сион Успенского собора 1486 г. (см. фото), не явилась ли она той моделью, к которой восходит композиция и придельных храмов Острова? Если это предположение верно, то мы получаем более убедительное обоснование и некоторой эклектичности, и разномасштабности деталей основного объема Преображенского храма и его приделов, которые исследователи пытались объяснить то разновременностью их строительства, то одновременным участием в строительстве разных зодчих….  

С Никольским собором Краснохолмского монастыря храм Спаса Преображения в Острове связывает еще одна деталь, которую мы пока нигде более не встретили. Карниз главы шатра имеет уникальную коническую форму и рисунок, подобного которому нет ни в одном шатровом храме. Некоторое сходство с которым мы видим на капителях порталов собора Краснохолмского монастыря. Вопрос этот требует дальнейшего изучения. Поэтому от комментариев воздержимся, и гипотез выдвигать не будем, но сходство для нас достаточно очевидное.

Все перечисленные особенности архитектуры только подтверждают точку зрения Ю.П. Спегальского, относившего Преображенский храм в самому началу XVI в.: «Многие особенности храма в с. Острове дают основания считать его наиболее старым из всех дошедших до нас шатровых храмов по следующим причинам: план, очень близкий к планам предшествовавших церквей с крестообразной основой, слабое развитие восьмерика и шатра, излишне большая величина главки, сохраняющей характер главы обычного, не шатрового храма, и сложность обработки переходов от стен храма к восьмерику и от восьмерика к шатру. От церквей в московском Ивановском монастыре, с. Ильинском и Благовещенском погосте храм в с. Острове отличала (в его предполагаемом первоначальном виде) лишь компоновка верха, т. е. введение восьмерика, шатра и сводов, перекрывающих углы».7  

К этому можно добавить, что с перечисленными церквями Ивановского монастыря, села Ильинского и на Благовещенском погосте храм в Острове сближает еще и простой лаконичный карниз его приделов. Подобные формы карнизы уже примерно с 1530 гг. постепенно вытесняются более классическим трехчастным карнизом (храмы Кирилло-Белозерского монастыря – Иоанна Предтечи и Архангела Гавриила, 1531-1534 гг.). Близкий к ним по архитектуре Никольский собор Угрешского монастыря, выстроенный заново на старом основании после упоминаемого разорения 1521 г., по особенностям его архитектуры (широкие пилястры, трехчастный карниз), можно считать уже более поздним временем, по отношению к приделам храма в Острове. 

Таким образом, стилистический анализ дает нам границы датировки от 1508 г. – окончания строительства Кремлевской колокольни Иван Великого до 1530-х гг., временем распространения трехчастных карнизов Алевизовского типа. Особенности архитектуры храма – поворот основного объема по отношению к основанию, вызванный новым посвящением храма и повторной разбивкой оси, данные археологии («стена «первоначальной» апсиды, не была возведена) – связывают его строительство с событиями 1521 г.  

Анализ исторических событий по различным письменным источникам также подтверждает дату начала строительства – 1525 г., упоминаемую еще Н.Н.Свешниковым, как наиболее реальную. Все это позволяет сделать следующие выводы: 

1. Дворцовая церковь великокняжеского села Остров построена в 1525-1527 гг. на основании храма, заложенного в 1520 г.
 

2. Она является храмом-памятником избавления Москвы от набега Мухаммед-Гирея «предстательством Пречистыя Богородицы и молитвами всех святых» в канун праздника Преображения Господня 6 (19) августа 1521 г.
 

3. Строили храм не приглашенные из Пскова мастера, а «ПСКОВИЧИ ПЕРЕВЕДЕННЫЕ» в Москву в 1510 г., которые к своему псковскому строительному искусству и каменосечной хитрости «от немец» прибавили еще и опыт работы с гениальным Алевизом Фрязином. 

Единственным исследователем древнерусской архитектуры, связавшим строительство храма в Острове с событиями 1521 г., был наш именитый коллега Михаил Петрович Кудрявцев: «в селе Остров на юге от Москвы при великокняжеском загородном дворце была отстроена белокаменная церковь Преображения Господня в ознаменование отхода войск хана Мухамед-Гирея. (1521 г.)». 32  

И еще один интересный факт совпадения имен. Известно, что в 1555 г. царский указ повелевал «городовому мастеру Постнику Яковлеву, да каменщикам Псковским Ивашку Ширяю с товарищи новый город Казань камен делати…». Одно из этих имен – Ивана Ширяева – упоминается в летописях в связи в другим храмом, построенном в центре Москвы тем же, уже упомянутым здесь, зодчим Алевизом – храмом Введения Пресвятой Богородицы за Торгом, в Китай-городе: «Тое же зимы [7027-7028], месяца февраля 12, … , молитвами Пречистыа Девы Богородица Мариа, в новосозданнемъ храме честнаго еа Введения, …за Торгом, Богъ помиловалъ на молебне своеа пречистыа Матери, исцели Иванову жену Ширяева именем Олену: руку имеа скорчену и ногою не владела, и абие бысть здрава…».33 

Нельзя, конечно, исключать, что речь здесь идет о полном тезке Ивашки Ширяя царского указа 1555 г., но уместно будет заметить, что чудо исцеления жены Ивана Ширяева произошло через 3 месяца после освящения Введенской церкви на Лубянке, которую строили псковичи, а «мастер был Алевиз Фрязин». Такие совпадения имен встречаются крайне редко. Если предположить, что Постник Яковлев и Иван Ширяев родились примерно на рубеже XV-го и XVI вв., то на строительстве московских Алевизовских храмов они могли бы быть 14-20-тилетними подмастерьями, познающими тонкости псковского и «фряжского» строительного искусства, а ко времени Казанского похода быть уже опытными и признанными мастерами, которым немного за 50. И, к тому же, должны были уже иметь блестяще реализованные постройки. Только таким и можно было поручить выполнение важнейшей государственной задачи – строительство новой крепости. А неоднократно проводимые параллели в построении архитектурных форм храма Спаса Преображения в Острове и храма Троицы и Покрова на Рву позволяют предполагать, что храм в Острове и есть одна из наиболее ранних работ церковного и городового мастера Постника Яковлева. 

И эта гипотеза способна разрешить многие сложные и спорные вопросы истории русской архитектуры первой половины – середины XVI в. 
Литература 
1.Шурыгин А. Село Остров, Подмосковье. Журнал “Самиздат” 2009. http://samlib.ru/s/shurygin_a_i/ostrov.shtml
2. Низовский А.Ю. Православные храмы и монастыри. М., 2005.
3. Иванчин-Писарев Н.И. Прогулка по древнему Коломенскому уезду. М., 1843. С. 9, 61. http://www.prlib.ru/Lib/pages/item.aspx?itemid=3779
4. Грабарь И.Э. История русского искусства. Том 01. Архитектура. До-Петровская эпоха. М., 1910, С.14.
5. Грабарь И.Э. История русского искусства. Том 02. Архитектура. До-Петровская эпоха (Москва и Украина) М., 1910, С.67-68.
6. Окунев Н.Л. Храм Спаса Преображения в с. Остров под Москвой. В книге: Храм-памятник в Брюсселе, М., 2005, С.102.
7. Спегальский Ю.П. Избранные статьи. К 100-летию со дня рождения. Псков, 2009. С. 123.
8. Ермолаев М.М. Неизвестный Остров. Архив наследия – 1999. Сборник статей. М., 2000. С. 126-157. http://www.oiru.org/biblio/93.html?d08654f44816965d0207921728fc7333=02421bca838af41b4778123b2a4811bc
9. Баталов А.Л. Церковь Преображения Господня в селе Остров: вопросы датировки и происхождения мастеров // ДРИ: Художественная жизнь Пскова и искусство Поздневизантийской эпохи. К 600-летию со дня основания города. М., 2009. С. 353-359. http://www.drevneru.ru/images/DRI_Pskov_Batalov.pdf
10. Раппопорт П.А. Строительное производство Древней Руси (X–XIII вв.). СПб: Наука, 1994. С.114.
11. Постниковский летописец. ПСРЛ (Полное собрание русских летописей). Т. 34. С. 1.
12. Егорова Е. Угреша в «Истории государства Российского» Карамзина. Официальный городской сайт муниципального образования “Городской округ Дзержинский” http://www.ugresh.ru/arxiv/uv/2002/17/p38-1.htm
13. Софийская Вторая летопись. ПСРЛ. Т. 6. СПб., 1853. С. 263.
14. Никоновская летопись. ПСРЛ. Т.13. Спб, 1904. С.38.
15. Перевезенцев С.В. Свято-Никольский Угрешский ставропигиальный мужской монастырь. М., 2004; Перевезенцев С.В. Почитание на Руси Владимирской иконы Божией Матери. http://www.portal-slovo.ru/history/35221.php
16. Софийский временник. Ч. 2. С. 294-295; ПСРЛ. Т. 6. Вып. 2. С. 254.
17. Клосс Б. М. Избр. труды. М., 2001. Т. 2. С. 125-126.
18. ПСРЛ. Т. 21. Издание 1-е. Половина 2-ая. Книга Степенная царского родословия (11-17 степени грани). СПб., 1913. С. 602-603.
19. Из “Владимирского летописца” // Исторические записки, Том 15. 1945. /л. 240/.
20. Разрядная книга 1475-1598 гг. М. АН СССР. (Институт истории). Наука.1966. С.51. http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XV/1460-1480/RK_1475_1598/text2.htm
21. Постниковский летописец. ПСРЛ (Полное собрание русских летописей). Т. 34. С. 12-13.
22. Из “Владимирского летописца” // Исторические записки, Том 15. 1945./л. 237 об./.
23. Вернадский Г.В. Россия в средние века. М. 2000. Гл. V, ч. 2. Присоединение Пскова. http://gumilevica.kulichki.net/VGV/vgv451.htm#vgv451para02
24. Болховитинов Е.А. Сокращенная Псковская летопись. 1831 г. http://www.manarchija.org/pskou
25. Из “Владимирского летописца” // Исторические записки, Том 15. 1945. / л. 232 об./.
26. Маракушина А.Н. История с. Остров. Архив ГМЗ Коломенское. Д. № 395. С.4.
27. Гаврилов С.А. Иконописные аллегории. Прим. 30. 2008. http://forum.vgd.ru/post/88/16224/p268571.htm?IB2XPnewforum_=nr4nvaduj3qlikl8qslvq02pr4#pp268571
28. Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. 7, гл. 2.
29. Вернадский Г.В. Россия в средние века. М. 2000. Глава V, часть 1-4.
30. Яганов А.В. Николо-Песношский монастырь в XVI веке. Московская Русь. Проблемы археологии и истории архитектуры. М., 2008, С. 265.
31. Выголов В.П. Никольский собор Антониева Краснохолмского монастыря (последняя четверть XV в.) В книге «Памятники русской архитектуры и монументального искусства» М., 1991. С.12-13.
32. Кудрявцева Т.Н. Памятники Воинской славы в Москве. 2006. Текст составлен по материалам картотеки архитектора М.П.Кудрявцева и его книг. http://www.pobeda.ru/content/view/977/
33. Львовская летопись. ПСРЛ. Т.4. С. 515.

© Блог научного коллектива Музея имени Андрея Рублева, Б.В. Винников,  2015.
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Директор Музея «Кижи» взят за взятку, а директор Музея Рублева Геннадий Попов на взятки завёл кабак

Оригинал взят у expertmus в Директор Музея «Кижи» взят за взятку, а директор Музея Рублева Геннадий Попов на взятки завёл кабак

24 сентября 2015 г. стало известно, что директор музея «Кижи» Андрей Нелидов (см фото) задержан в своей квартире в Петрозаводске по подозрению в получении взятки. 

 

В отношении Нелидова, говорится в сообщении на сайте Следственного комитета РФ, возбуждено уголовное дело по п. «в» ч. 5 статьи 290 УК РФ (получение взятки в крупном размере): 
По версии следствия, 23 сентября 2015 г. Нелидов получил через посредника взятку в 500 тысяч рублей от предпринимателя за право осуществления коммерческой деятельности на территории музея-заповедника.
Для справки: Андрей Нелидов занимает пост директора музей-заповедника «Кижи» с начала 2013 г. С июля 2010 г. по май 2012 г. он занимал пост главы Карелии. С 2006 по 2010 гг. представлял республику в Совете Федерации. Кроме того, Нелидов в 1996–1999 гг. был вице-губернатором Ленинградской области, а с 2001 по 2006 гг. был депутатом законодательного собрания этого региона.

Напомним, что еще в 2008 г. ФГУК «Государственный историко-архитектурный и этнографический музей-заповедник «Кижи» попал в коррупционный скандал, когда одна из компаний Санкт-Петербурга получила заказ на строительство грузового причала в деревне Васильево на острове Кижи. Данные работы были запланированы в рамках мероприятий «по сохранению ансамбля Кижского погоста и развитию инфраструктуры музея-заповедника». В период с 2008 по 2009 гг. фирма-застройщик вела работы и предоставляла акты выполненных работ, по которым и велась оплата. Однако в ноябре 2009 г. представители фирмы покинули территорию острова Кижи, а направляемые со стороны музея-заповедника обращения по адресу регистрации общества возвращались … «в связи отсутствием адресата».

В ходе проверки, проведенной республиканским УБЭП совместно с Территориальным управлением Федеральной службы финансово-бюджетного надзора в РК, было установлено, что часть оплаченных музеем-заповедником работ фактически не выполнена. Стоимость этих работ составила 42 718 700 руб. После проверки МВД по республике Карелия было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.
Научный коллектив Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени прп. Андрея Рублева в связи с очередным коррупционным скандалом в музейных рядах выражает полное недоумение, почему Следком напрочь игнорирует аналогичные коррупционные схемы, которые вовсю практикует директор нашего Музея имени Андрея Рублева Геннадий Викторович Попов, видимо, также с ведома Министерства культуры РФ. Бесконечно длятся ставшие долгостроем  и влетевшие государству в копеечку ремонтные работы, которые служат лишь «ширмой» для отмывания Г.В. Поповым и его «крыши» из МК РФ бюджетных денег. В результате поповского «ремонта» от­реставрированное здание фондохранилища ЦМиАР по своим температурно-влажностным параметрам оказалось непригодным для хранения иконного собрания Музея, и по бесценным иконам пошла плесень: http://expertmus.livejournal.com/13568.html

В свое время в ходе проверки Счетной палаты глава музейной администрации Геннадий Попов (см. фото) попался на хищениях бюджетных средств в крупном размере при «реставрации памятников истории и культуры», однако благодаря Швыдкому дело замяли: http://www.expertmus.com/2012/03/iv.html

С тех пор ни одной проверочной комиссии со стороны уполномоченных ведомств, не считая формальных «проверок» Минкультуры, в нашем Музее имени Андрея Рублева не было вовсе: http://expertmus.livejournal.com/3430.html
Почувствовав свою полную безнаказанность, директор-казнокрад Геннадий Попов пустился во вся тяжкая, и на охраняемой Законом территории особо ценного объекта культурного наследия федерального значения незаконно построил частный кабак для своего сына Федора Рындина от первого брака с искусствоведом Анной Рындиной: http://www.expertmus.com/2012/12/6.html
Как было установлено Генпрокуратурой РФ, директор Музея Геннадий Попов «не обеспечивает законное использование переданного  федерального имущества. Объекты и земельный участок ФГБУК «Центральный музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева» неправомерно используются коммерческой структурой, руководителем которой является сын директора музея. На территории объекта культурного наследия федерального значения «Ансамбль Андроникова монастыря» вопреки ст. 51 Градостроительного кодекса РФ и охранному обязательству самовольно возведено здание ресторана. В церкви Архангела Михаила (XVII века постройки) проводятся бизнес-встречи и конференции»: http://www.genproc.gov.ru/smi/news/news-81205/
Здравствующий ныне сподвижник выдающегося ученого-реставратора Петра Дмитриевича Барановского действительный член Академии архитектурного наследия Геннадий Яковлевич Мокеев подготовил своё экспертное заключение о кабаке на кладбище (!) «Хлебный домъ в андрониках», которое было разослано во все уполномоченные инстанции вплоть до Правительства Российской Федерации, а также опубликовано на официальном сайте нашего научного коллектива: http://www.expertmus.com/2014/12/blog-post_10.html
См. также журналистское расследование о том, как автор “Троицы” оказался под кабаком с кощунственным названием ««Хлебный домъ в андрониках»: http://corrupcia.net/news/price/fact-19054.html
Этот позорный для всего музейного сообщества скандал не раз освещался во многих СМИ, но воз и ныне там – “Вести. Москва”: «Древнерусская культура, православие и прокуратура сегодня неожиданно сплелись в один клубок громкого скандала. Как выяснилось, в Музее имени Андрея Рублева, на территории Андронникова монастыря, работает незаконно возведенный ресторан, а церковное здание приспособили под бизнес-встречи. Бизнесом руководит Федор Рындин, сын директора Музея Геннадия Попова»: http://www.vesti.ru/videos/show/vid/487831/#
Возникает резонный вопрос, на какие-такие средства руководитель бюджетной организации федерального подчинения заводит себе частный кабак прямо на музейной земле для развития своего семейного бизнеса?! Как удалось выяснить, на самовольное строительство кабака на костях пошли прежде всего всё те же бюджетные средства: http://www.expertmus.com/2014/12/blog-post.html
Но не только, оказалось, что директор-казнокрад Геннадий Попов давно нечист на руку, и любой желающий может легко найти вполне доступную всем информацию, что нынешний глава администрации Музея имени Андрея Рублева Геннадий Викторович Попов давно получает взятки. Например, сенатор Виктор Добросоцкий, представитель пермского Законодательного собрания в Совете Федерации, без обиняков признался в даче взятки директору ЦМиАР Геннадию Попову, вызвав его в свой кабинет: «Директор Музея Рублева Геннадий Попов явился, весь вибрируя, думал, что сейчас начнется скандал, может быть, даже наручники щелкнут, – рассказывал знакомый. – А его встречают вежливо, душевно благодарят за сохранение соликамского сокровища и в качестве бонуса вручают много денег. Вот сколько (тут знакомый раздвинул указательный и большой пальцы, демонстрируя толщину пачки). Деньги “Соликамскбумпром” дал»?!
Странно, что вопрос о многолетнем взяточничестве музейного директора Геннадия Попова, о котором публично сообщается в российских СМИ, возникает только у музейного сообщества, но не у Следственного комитета России …

© Блог научного коллектива Музея имени Андрея Рублева.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Десятинная церковь в Киеве на современном этапе изучения

Оригинал взят у expertmus в Десятинная церковь в Киеве на современном этапе изучения

Научный коллектив Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева намедни получил информацию от своих киевских коллег, что 14 сентября 2015 г. начались работы по сохранению остатков первого каменного храма Киевской Руси. На днях Киевская администрация наконец утвердила проект консервации и трассировки фундамента (выявление на поверхности бутовой декоративной кладкой) Десятинной церкви. Как заявил на пресс-конференции 14 сентября секретарь Киевсовета Алексей Резников, «фундамент Десятинной церкви – это сакральное место Киева и мы должны оставить потомкам возможность видеть и понимать, как это было».

В ходе пресс-конференции был поставлен вопрос о 40 миллионах гривен, которые государство выделило на консервацию остатков Десятинной церкви в 2013 г. Свой комментарий на столь острую тему дал начальник управления Министерства культуры Украины Яков Дихтяр: «эти деньги предназначались на то, чтобы создать павильон над фундаментами храма. Предусматривалось, что павильон станет платформой, на которой планировалось разместить современную церковь. Поэтому и понадобилась столь внушительная сумма. Но ее не истратили, в конце 2013 года вернули государству» …
Уже десять лет в историческом центре столицы на Старокиевской горе, где в княжеские времена стоял первый каменный храм Руси – Десятинная церковь, огорожена забором обширная площадка. Здесь длительное время проводились археологические раскопки, а после их завершения в 2010 г. фундаменты церкви засыпали песком и глиной. С тех пор сакральное место имело вид пустыря, обнесенного неприглядной оградой. И вот наконец там стартовали работы, результатом которых станет консервация остатков храма и благоустройство территории. Через три месяца они должны завершиться, и тогда все желающие смогут прийти на место, где более 1000 лет назад по велению киевского князя Владимира была возведена Десятинная церковь.
Инициатором проекта выступила ОО “Андреевский-Пейзажная инициатива”. Работы будут осуществляться в рамках проекта “Сделаем вместе”. Председатель «Андреевско-пейзажной инициативы» адвокат Марина Соловьева сообщила, что в ходе работ предстоит провести надежную консервацию остатков святыни, чтобы сохранить их для грядущих поколений. Для этого специалисты укроют это место дополнительным объемом песка и глины, а также создадут систему отвода воды, чтобы древние фундаменты не замокали. Затем выполнят так называемую трассировку: на поверхности мастера выложат из красного гранита точные очертания фундаментов храма. До начала археологических раскопок в 2005 г. такая трассировка существовала – ее сделали еще в советские годы (см. фото). Камни, из которых она была выполнена, сложили возле места раскопок. К сожалению, за прошедшие годы часть этого материала исчезла, так что придется завезти дополнительное количество камня.
По словам Марины Соловьевой, «проект современного храма над фундаментами Десятинной церкви, который пыталась осуществить УПЦ МП, не был воспринят специалистами и общественностью по ряду причин, одна из них в том, что предусматривалось вогнать в Старокиевскую гору 15-метровые сваи, а в историческом месте это совершенно недопустимо. Еще один важнейший аргумент: восстановить Десятинную церковь невозможно, поскольку науке доподлинно не известно, как она выглядела».
Тем не менее, научный сотрудник Института археологии НАН Украины Виталий Козюба, который руководил последними раскопками Десятинной церкви считает, что они «значительно обогатили наши знания о храме. Например, мы обнаружили самый крупный фрагмент стены Десятинной церкви – обломок длиной 70 сантиметров с растительным орнаментом (см. фото). В X веке Десятинная церковь была одной из самых больших в христианском мире. Ее длина составляла 44 метра, ширина – 30. Она была больше, чем, например, Владимирский собор, один из красивейших храмов Киева, построенный во второй половине XIX в. В результате раскопок мы выяснили, что приглашенным византийским мастерам было непросто справиться со столь масштабным проектом. Нашли много свидетельств того, что они меняли план работ в ходе строительства: закладывали фундамент, начинали возводить стены, а потом разбирали и делали все по-другому. Это можно объяснить тем, что в конце X века в самой Византии больших храмов уже не строили. Тамошние зодчие утратили навыки их возведения»?!

Научный коллектив Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева считает своим долгом напомнить, что многолетним исследователем Десятинной церкви являлся наш замечательный коллега архитектор Игорь Святославович Красовский, безвременно скончавшийся в 2009 г. В память о его вкладе в исследования первого каменного храма Руси редакция музейного блога публикует одну из последних работ Игоря Святославовича, посвященную Десятинной церкви.

Напомним, что выдающийся русский историк акад. Б.А. Рыбаков с помощью азимутального метода установил, что престольный праздник древнейшей Десятинной  церкви, построенной в Киеве первой после Крещения Руси, приходился именно на 1 августа: http://expertmus.livejournal.com/191711.html

См. также по данной теме –

25 мая 2011 г. исполнилось 1015 лет со дня освящения Десятинной церкви: http://rublev-museum.livejournal.com/139226.html

На месте Десятинной церкви появится Национальный православный комплекс: http://rublev-museum.livejournal.com/213737.html

Десятинная церковь: воссоздание первого каменного собора или музеефикация фундамента?: http://rublev-museum.livejournal.com/127232.html

Десятинная церковь теряет фундамент: http://rublev-museum.livejournal.com/166300.html

Власти России и Украины спорят о наследии св. равноап. Царя Владимира Великого, пренебрегая историей: http://www.expertmus.com/2015/06/blog-post_27.html

Оригинал взят у expertmus в Игорь Святославович Красовский (1936-2009)

О ПЛАНЕ ДЕСЯТИННОЙ ЦЕРКВИ В КИЕВЕ
1000 лет назад, в 996 году, согласно Лаврентьевской летописи, князь Владимир увидел “церковь свершену, вшедъ в ню и помолися Богу” (Лаврентьевская летопись, 1928, стб. 124). Эта дата принята исследователями за год окончания строительства Десятинной церкви – первого каменного храма на Руси.
До нашего времени дошли только остатки фундаментов, которые стали доступны исследованию лишь в результате археологических раскопок, проведенных Н.Е. Ефи­мовым (Краткое…, 1829, приложение), Д.В. Милеевым (Каргер М.К., 1961, с. 23, рис. 6), М.К. Каргером (1961, с. 27-59). За время, прошедшее после указанных раско­пок, появился ряд реконструкций Десятинной церкви: В. Конанта (Каргер М.К., 1961, с. 37, рис. 11), Н.И. Брунова (1953, с. 300, 301), Д.П. Сухова (1980, с. 66), А. Повстенко (Каргер М.К., 1961, с. 42, рис. 12), Г.Ф. Корзухиной (1957, с. 86, рис. 5), К.Н. Афа­насьева (1961, с. 173, рис. 108), Я. Пастернака (1961, с. 609), П.А. Раппопорта (1962, с. 63, рис. 1), Н.В. Холостенко (1965, с. 78, рис. 7), Н.Г. Логвина (1978, с. 32; 1988, с. 227, рис. 1,7), Ю.С. Асеева (1982, с. 30, рис. б).
Несмотря на обилие реконструкций, единственное, что признается пока бесспор­ным, это центральное ядро постройки – “трехнефное здание с тремя апсидами с во­сточной стороны” (Каргер М.К., 1961, с. 36). У исследователей отсутствует единство в определении характера наружного ограждения храма – стена или открытая галерея, местоположения внутренних лестниц, характера и назначения двух трехчастных поме­щений в северо-западной и юго-западной частях здания.
Существуют противоречия в датах начала и окончания строительства Десятинной церкви по различным летописным источникам. В Лаврентьевской летописи под 989 г. записано, что Владимир “помысли создати церковь пресвятыя Богородици, и пославъ мастеры от Грек. И наченшю же здати, и яко оконча зижа, оукраси ю иконами” (Лаврентьевская летопись, 1928, стб. 121). Таким образом в одной статье сообщается и о начале, и об окончании строительства церкви. Следовательно, приводимые в статье данные были записаны спустя многие годы после окончания строительства. С разно­образными вариациями этот блок событий в остальных летописях читается под 991 г. Однако ни в одной летописи нет даты окончания строительства храма. Сообщается лишь, что Владимир уже увидел “церковь свершену”. А.А. Шахматов, на основании других письменных источников, действительно пришел к выводу, что строительство храма окончено за год до того, как Владимир увидел уже законченную постройку – в 995 г. Причем этой дате он отдавал “решительное предпочтение” (Шахматов А.А., 1908, с. 25). Что же происходило в тот промежуток времени, пока строилась Десятин­ная церковь?
В большинстве летописных источников сообщается, что в этот период Владимир заложил Белгород, совершил поход на хорватов, отразил нападение печенегов и в память об этом событии заложил Переяславль “на броде”. Но при этом в Лаврентьевской летописи перед тем, как Владимир увидел “церковь свершену”, идет пропуск событий за 2 года. В Ипатьевской летописи несколько иная датировка тех же собы­тий, но пропуск событий за 2 года приходится на годы, предшествующие году закладки церкви в 991 г. Совершенно иначе представлены эти события в Никоновской летописи. Под 991 г. приводится уникальное сообщение, отсутствующее в других летописных источниках, о том, что “приидоша изъ Грекъ въ Киев къ Володимеру каменосечци и зиздатели полат каменных” (Летописный сборник…, 1895, с. 61). Под 992 г. описывается поход Владимира в Суздальскую землю, а также смерть киевского митрополита Михаила и поставление на киевскую кафедру Леонтия. Лишь под 993 г. сообщается, что “благословлением” митрополита Леонтия “созда Володимеръ церковъ пречистыя Богородици камену въ Киеве, мастеры Греческыми, и украси ю иконами” (Летописный сборник…, 1895, с. 65). В этом сообщении отсутствует факт, что Владимир перед этим “помысли”. По-видимому “помысли” Владимир значительно раньше, чем начал строить, согласно Никоновской летописи. И лишь под 998 г. сообщается, что Владимир приехал в Киев с Васильева и “пришедъ виде церковь великую пречистыя Богородици Десятинную съвершену” (Летописный сборник…, 1895, с. 66). Таким образом, все события, связанные со строительством Десятинной церкви, в Никоновской летописи приобретают более логическую последовательность. Однако если сдвинуть на 2 года даты, приводимые в Никоновской летописи, то выявится определенная синхронность с другими летописными текстами. И тогда выяснится, что в 989 г. в Киев приехали “каменосечци и зиздатели полат каменных” (в Лаврентьевской летописи под этим годом сообщается, что приехали “мастеры от Грек”), в 990 г. скончался митрополит Михаил и был назначен новый митрополит – Леонтий, в 991 г. (как в Ипатьевской летописи) происходит закладка храма, и к 996 г., к приезду Владимира с Васильева в Киев церковь предстает завершенной. Последняя дата совпадает и в Лаврентьевской, и в Ипатьевской летописях.
При этом остается спорным вопрос о подлинности существования двух киевских митрополитов – Михаила и Леонтия. М.Д. Приселков считал, что эти имена “присочиненные” (Приселков М.Д., 1913, с. 40), Я.Н. Щапов называет митрополитов “легендарными” и отрицает их существование (Щапов Я.Н., 1989, с. 192). Однако митрополит Макарий признавал “достоверность” сообщения Никоновской летописи (Макарий…, 1995, с. 30). В свою очередь О.М. Рапов считает, что доводы против существования двух митрополитов на Руси в X веке – Михаила и Леонтия – являются “несостоятельными” (Рапов О.М., 1988, с. 285).
Сложность и необычность плана фундаментов Десятинной церкви исследователи трактовали по-разному. Так М.К. Каргер считал, что это свидетельствует “о разно­временности отдельных частей постройки” (Каргер М.К., 1961, с. 36). Обилие парал­лельных продольных стен в западной части здания Г.Н. Логвин объяснял “коррек­тировкой программы в процессе строительства, либо в результате ошибок, допущен­ных при разбивке фундаментов в натуре” (Логвин Г.Н., 1978, с. 32). Ю.С. Асеев высказал догадку, что сложная система структуры вызвана тем, что “имели место изменения плана в процессе строительства” (Асеев Ю.С., 1982, с. 32). Метрологи­ческий анализ сохранившихся остатков фундаментов позволил выдвинуть предполо­жение, что сразу было не только задумано, но и одновременно возведено все здание – трехнефный храм с наружными галерами (Красовский И.С., 1984, с. 184). Однако последующий анализ сохранившихся фундаментов, а также археологических раско­пок, проведенных Н.Е. Ефимовым и Д.В. Милеевым, дали возможность уточнить и конкретизировать этот вывод: существовало не два строительных периода, как признается большинством исследователей, а две “модели” постройки, одна из которых была только начата, а вторая осуществлена в натуре.
Первоначально предполагалось создать трехнефный четырехстолпный храм с притвором, окруженный с трех сторон открытыми галереями (рис. 1). О целостности замысла этой модели говорят ее размеры и пропорции. Ширина этой постройки определяется по наружным граням тех лопаток, которые обнаружены на трех попе­речных перемычках фундаментов. Модулем всей постройки являлась малая русская сажень, равная 1,424 м (Красовский И.С., 1984, с. 183). Именно в первоначальной модели этот модуль укладывается наиболее четко. Ширина этой модели равна 27,3 м, что соответствует 19 модулям (1,424 м х 19 = 27,06 м). Этой же величине соот­ветствует и наружная длина собственно храма с притвором – 27,2 м, а также про­дольный размер галерей.
На плане, опубликованном Н.Е. Ефимовым, на южной стене центрального про­дольного нефа хорошо читаются остатки стен, характерные для лестничных клеток в древнерусских храмах (рис. 2). Таким образом, можно предположить наличие лестниц, которые вели на хоры храма. Ширина этих лестниц оказывается в пределах 1,5-1,8 м, а длина около 4,5 м.
Эта первая модель храма начала осуществляться: после разбивки плана постройки на земле началась отрывка фундаментальных рвов. По-видимому, одновременно работало сразу несколько бригад, о чем свидетельствуют остатки лопаток на по­перечных фундаментах в трех разных местах. Начало возведения этой постройки и отражено в Лаврентьевской летописи под 989 г. Однако по каким-то причинам строительство было приостановлено. Возможно признали ошибкой отсутствие сплошного фундамента под южной и северной галереями. Но по-видимому, основная причина связана с тем, что принятая модель по своим размерам и планировке уже не отвечала чьим-то новым требованиям и вкусам. Это могло быть связано со смертью митрополита Михаила, которая, по нашим предположениям, последовала через год после начала строительства в 990 г., а новый митрополит Леонтий, вступивший на киевскую кафедру, имел иные представления о том, каким должен быть главный храм столицы государства. Возможно и у князя Владимира появились новые строительные идеи. В итоге возникла вторая, новая модель Десятинной церкви, начало строи­тельства которой и зафиксировано в большинстве летописных источников под 991 г.
В основе новой модели сохранялся трехапсидный четырехстолпный храм с притвором, забутовка фундаментов которого возможно была начата. Новая модель постройки (Красовский И.С., 1984, с. 187, рис. 5) сохранила принятый модуль строи­тельства, учитывала первоначальную планировку здания, но отразила и новые требо­вания, которые состояли в необходимости расширения постройки для новых поме­щении. Но кому они предназначались, князю или митрополиту?
    
В последние годы были продолжены раскопки дворцового здания (Харламов В.А., 1985, с. 107), ранее частично раскопанного С.П. Вельминым в 1914 г. (Каргер М.К., 1961, с. 74, рис. 21). Обнаруженное узкое помещение в северо-западной части дворца оказалось расположенным точно на продольной оси Десятинной церкви и могло выполнять роль сеней для входа во дворец со стороны Десятинной церкви. Кроме того, Десятинная церковь и дворец отстоят от оборонительного рва “города Кия” на одинаковом расстоянии, следовательно, когда они начали строиться, было точно из­вестно местоположение этого рва, вероятно засыпанного ко времени начала возведе­ния этих построек.
Внутренний размер дворца (41 м) оказывается почти равным про­тяженности Десятинной церкви (41,7 м), если предположить, что, пока не выявленная раскопками, его юго-западная торцевая стена отстоит на расстоянии, кратном двум предыдущим положениям лопаток на продольном фасаде (рис. 3). Наконец, две пары построек: дворец Ольги с капищем и Десятинная церковь с дворцом находятся на общей оси, которая совпадает с поперечной осью “города Кия” (рис. 4).
Таким образом, задумывались и осуществлялись эти две постройки – Десятин­ная церковь и княжеский дворец – одновременно. В этой ситуации, при наличии княжеского дворца, в Десятинной церкви предполагалось, по-видимому, разместить митрополичьи палаты. Если доказано, что “три западных членения южной галереи Десятинной церкви представляли собой на протяжении всего периода се сущест­вования открытое гульбище с крещатыми столбами”, правда из этих столбов “хорошо просматриваются только остатки двух” (Бирюков Ю.Б., 1995, с. 81), то в таком случае митрополичьи палаты размещались на втором уровне, над открытой галереей. О том, что эти палаты задумывались как самостоятельные, новые, независимые от основ­ного объема помещения, свидетельствуют их размеры: ширина между наружны­ми стенами палат составляет 7,10 м, что соответствует размеру подкупольного звена (7,15 м). Длина трехчастных помещений (19,1 м) соответствует протяженности самого храма между западной и восточной стенами (19,2 м).
Возникает вопрос, почему же эти палаты возводились отдельными, независимыми от основного объема помещениями, а не явились результатом механического продол­жения уже намеченных стен храма? Возможно, ответ на этот вопрос лежит в осо­бенностях того времени, когда возводилась Десятинная церковь.
В момент принятия христианства на Руси, во времена Владимира, само хри­стианство было едино, без разделения на восточную и западную церковь. В этот период “большое внимание уделялось ветхозаветной тематике с ее историческим уклоном” (Вагнер Г.К., 1990, с. 33). Христианство впервые было принято на Руси на государственном уровне и становилось достоянием всех сфер жизни общества. В нем должны были искать ответ на многие вопросы жизни, в том числе и на такой вопрос, каким должен быть христианский храм. Десятинная церковь была первым каменным храмом на Руси, да к тому же таким сложным по структуре, которая отвечала ее функции: “быть одновременно великокняжеской, общегородской и кафедральной” (Вагнер Г.К., 1990, с. 34). Возможно тогда и встал вопрос о совмещении культовых помещений со светскими палатами. Ответ был получен на страницах Ветхого завета Библии: царь Соломон при строительстве своего храма столкнулся с подобными проблемами и разрешил их: он “сделал пристройку вокруг храма … и сделал боковые комнаты кругом” (3 Цар. 6:5). При этом “вокруг храма извне сделаны были уступы, дабы пристройка не прикасалась к стеным храма” (3 Цар. 6:6). По-видимому, в Десятинной церкви уступы сделать не удалось, но выполнили вторые стены, которые и отделили палаты от храма, дабы они “не прикасались к стенам храма”. Были и другие заимствования из храма Соломона. Там вход в средний ярус (в нашем случае – второй ярус) был с “правой стороны” (2 Цар. 6:8). Именно с правой стороны от западного входа в крайнем юго-западном помещении и могла располагаться лестница на второй ярус. Раскопанный центральный прямоугольный столб мог выпол­нять функцию опоры для лестницы. Подобная лестница существовала в сирийской церкви Каср-ибн-Вардан 564 г. (рис. 5) (Комеч А.И., 1987, с. 13). Не исключено, что при этом сохранялись и первоначально задуманные, но теперь уже внутренние лест­ницы.
Вторая модель Десятинной церкви в процессе строительства претерпела опре­деленную корректировку. Если бы Десятинная церковь была выстроена в соответ­ствии с принятым модулем, то ее ширина составила бы 29,9 м между южной и северной галереями, а в раскопанном храме она колеблется от 30,05 м до 30,80 м (Красовский И.С., 1984, с. 184, рис. 3). Именно за пределами лопатки на крайней восточной перемычке фундаментов ширина храма выходит за пределы модульного размера. Ширина Десятинной церкви по линии поперечного центрального нефа со­ставляет 30,80 м, что соответствует 100 греческим футам. Таким образом, если перво­начальная модель постройки точно укладывалась в модуль, равный малой сажени, то теперь, на этой стадии строительства, требовалось соблюдение другого модуля, в основе которого лежал греческий фут. В этом отношении обращает на себя внимание южная стена центрального подкупольного звена. Это самая длинная поперечная стена постройки. Ее размер составляет 37,0 м. Этот размер является не случайным. В нем как бы нашли примирение две меры, которые использовались при строительстве Десятинной церкви в Киеве: русская малая сажень и греческий фут: 1,424 х 26 = 37,02 и 0,308 х 120 = 36,96 м. Применение двух мер длины – греческой и русской – вероятно было вызвано тем, что откопка фундаментальных рвов и их забутовка проводились русскими мастерами. Возведение же наружных стен было поручено греческим ма­стерам.
Спустя полстолетия после строительства Десятинной церкви (рис. 6) возведением Софийских соборов в Киеве и Новгороде начался новый этап культового монумен­тального строительства на Руси. Однако в каждом из этих соборов незримо при­сутствовала Десятинная церковь: протяженность ее основного ядра – 27,00 м была принята за исходный внутренний размер ширины и длины пятинефного ядра Со­фии Киевской и за длину центрального пятинефного ядра Софии Новгородской по наружному обмеру.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Асеев Ю.С., 1982. Архитектура Древнего Киева. Киев.
Афанасьев К.Н., 1961. Построение архитектурной формы древнерусскими зодчими. М. Бирюков Ю.Б., 1995. Церковь Николы в Киеве // Реставрация и архитектурная археология. Вып. 2. М.
Брунов Н.И., 1953. Рец. на кн.: Каргер М.К. Археологические исследования Древнего Киева. Отчеты и материалы (1938-1947). Киев, 1950 // ВВ. № 12.
Вагнер Г.К., 1990. Искусство мыслить в камне. М.
Каргер М.К., 1961. Древний Киев. Т. 2. М.; Л.
Комеч А.И., 1987. Древнерусское зодчество конца X – начала XII вв. М.
Корзухина Г.Ф., 1957. К реконструкции Десятинной церкви //СА. № 2.
Красовский И.С., 1984. Реконструкция плана фундаментов Десятинной церкви в Киеве // СА. № 3.
Краткое историческое описание Десятинной церкви в Киеве. Приложение, 1829. СПб.
Лаврентьевская летопись, 1928 // ПСРЛ. Т. I.
Летописный сборник, именуемый патриаршею или Никоновскою летописью, 1895 // ПСРЛ. Т. 9.
Логвин Г.Н., 1978. Новые исследования древнерусской архитектуры // Строительство и архитектура. № 8.
Логвин Н.Г., 1988. Первоначальный облик Десятинной церкви в Киеве // Древности славян и Руси. М.
Макарий митрополит Московский и Коломенский. История русской церкви, 1995. Кн. 2. М.
Пастернак Я., 1961. Археологiя Украïни. Торонто.
Приселков М.Д., 1913. Очерки церковно-политической истории Киевской Руси X-XIII вв. СПб.
Рапов О.М., 1988. Русская церковь в IX – первой трети XII в. М.
Раппопорт П.А.. 1962. Археологическое исследование памятников русского зодчества X-
XIII вв. // СА.№ 2.
Сухов Д.П., 1980. Выставка рисунков. М.
Харламов В А., 1985. Исследования каменной монументальной архитектуры Киева X- XIII вв. // Археологические исследования Киева 1978-1983 гг. Киев.
Холостенко М.В., 1965. 3 icropiï зодчества Древньоi Pyci XI ст. // Археологïя. Т. 19.
Шахматов А А., 1908 Розыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб.
Щапов Я.И., 1989. Государство и церковь Древней Руси Х- XIII вв. М.
Центральный музей древнерусского
искусства и культуры
имени Андрея Рублева, Москва
Опубликовано: Красовский  И. С. О планах  Десятинной  церкви // Российская археология, 1998, № 3, с.149–156.
См. также: Красовский И. С. Реконструкция архитектурного облика Десятинной церкви // Археологія: Науковий журнал . 10/2002 . № 4. С. 98-107.

© Блог научного коллектива Музея имени Андрея Рублева, 2015.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Петровская икона Богоматери, некий «700-летний юбилей свт. Петра» и новые ошибки патриарха Кирилла

Оригинал взят у expertmus в Петровская икона Богоматери, некий «700-летний юбилей свт. Петра» и новые ошибки патриарха Кирилла

В официальном блоге научного коллектива Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени прп. Андрея Рублева уже не раз с горечью констатировались те или иные фактические ошибки патриарха Кирилла, которые вызывают всё большее недоумение. Казалось бы, при таком чудовищно раздутом бюрократическом аппарате, который завел себе с недавних пор нынешний предстоятель РПЦ (одна ОЦАД (общецерковная аспирантура и докторантура) характеризуется в научным сообществе как «полный отстой»!), публичные речи Его Святейшества должны быть, что называется, «без сучка и задоринки»:-)
Ан нет, то в Киеве 27.07.2011 г. у него выскочила какая-то странная оговорка, то в Успенском соборе Московского Кремля 16 июля 2011 г. он позволил себе оговорить царскую особу: http://expertmus.livejournal.com/78362.html
Что уж тут говорить о его личных воспоминаниях, где патриарх Кирилл то называет себя «лично знакомым» с баптистским проповедником Мартином Лютером Кингом?! То рассказывает на заседании правительства какие-то немыслимые байки про Афон, где якобы хранились «бархатные облачения  из чистой золотой парчи (?! – ред. http://expertmus.livejournal.com/58508.html), аршин ткани которых стоил 25 рублей золотом. То есть каждый сантиметр – рубль золотом»?!
От разу к разу такой псевдоисторический флешмоб на обильные вливания из федерального бюджета становится всё более антинаучным, распространяя повальную историческую безграмотность среди бедных граждан России при молчаливом попустительстве «академических кругов», приближенных к Московской патриархии. Сначала фальшивые «дары волхвов», затем липовый «700-летний юбилей со дня рождения прп. Сергия Радонежского» и вот теперь мифическое «700-летие начала святительских трудов в Москве митрополита Киевского и всея Руси Петра»?! И не беда, что ни об одном из вышеперечисленных событий и артефактов нет ни слова в исторических документах, патриарх Кирилл последовательно выстраивает собственную историософию)))

Митрополит Петр с житием.
Дионисий и его мастерская.
1480-е годы.
197 х 151.
Успенский cобор Московского Кремля. Инв. 3228 соб/ж-258.
По словам Его Святейшества 6 сентября 2013 г., «святитель Петр соглашается и переезжает в Москву, и здесь утверждает общерусскую кафедру, кафедру всея Руси… А что означал тогда переезд митрополита всея Руси из одного города в другой? Это означало, что великий князь не мог быть в другом месте, кроме того, где была кафедра Первосвятителей. Великие князья переезжают в город Москву, и этот небольшой город начинает развиваться, набирать силу, и становится столицей всея Руси с Первопрестольной кафедрой»: http://www.patriarchia.ru/db/text/3212065.html
Для справки: на самом деле профессиональные историки хорошо знают, что всё как раз наоборот – как только московские князья, начиная со св. блгв. вел. кн. Дмитрия Донского, переходят к наследственному владению великим княжением Владимирским на правах вотчины, такое нововведение становится единственным законным оправданием для пребывания в Москве главы Русской Церкви. Так же как раньше было с Киевом, теперь владение стольным Владимиром даёт право на великое княжение, и в титулатуре владимирских князей закрепляется эпитет «всея Руси». Вскоре московские князья полностью восстановят все киевские традиции, и с определенного времени князь и митрополит будут находиться вместе в одном граде Москве, ставшей административной и церковной столицей.
В своём обращении 6 сентября 2015 г. патриарх Кирилл предложил чествовать «700-летие начала трудов в Москве святителя Киевского и всея Руси Петра, ставшего первым епископом нашего града и первым его святым. Принятое им решение о переносе кафедры Предстоятеля Русской Церкви в Москву побудило князя Иоанна Калиту начать по благословению святителя строительство в Кремле Успенского собора. Начиная с него, для всех последующих Предстоятелей Русской Церкви именно Москва была кафедральным градом»: http://www.patriarchia.ru/db/text/4205648.html
Для справки: на самом деле при Киевском митрополите Кирилле II (1242/1243-1281) Владимир на Клязьме впервые становится митрополичьей резиденцией в качестве временного местопребывания. В 1299 г. Киевская митрополия (кафизма) временно переносится после татаро-монгольского нашествия митрополитом Максимом во Владимир. Основанием для такого переноса Киевского седалища митрополитов стал прецедент с перемещением Константинопольской патриархии в Никею после завоевания Константинополя в 1208 г. Как византийские патриархи, оказавшись в Никее, продолжали титуловаться «Константинопольскими», так и митрополиты во Владимире, а затем в Москве сохраняли титул «Киевских». Сразу же после перемещения во Владимир на Клязьме в 1299 г. митрополит Максим перевел владимирского епископа Симеона на вакантную ростовскую кафедру, и вплоть до середины XVIII в. никакие епископы во Владимир больше не ставились, за исключением хиротонии Алексия в 1352 г.
Тем не менее, Киев продолжал оставаться главной резиденцией митрополитов всея Руси и сохранять своё значение первопрестольного града! В данном контексте весьма показательно, что митрополит Петр после своего поставления в Константинополе всероссийским митрополитом сначала приехал в Киев и лишь затем во Владимир: «поставлен бысть архиепископ Петр, митрополит всея Руси, и прииде из Царьграда и седе в Киеве» в 1308 г., а на следующий год «приеха ис Киева пресвященный Петр митрополит на Суждальскую землю» (ПСРЛ XVIII. Стб. 87).
Точно также митрополит Феогност, будучи поставленным в 1328 г. на кафедру всея Руси, приезжает вовсе не в Москву, а сначала в Киев на своё «первое седалище», затем во Владимир, «второе седалище»: «прииде на великый стол, на митрополию на Киев и на всю Русь … таже прииде и в Володимерь» (ПСРЛ X. Стб. 195). Захоронение в 1326 г. Киевского митрополита Петра в московском Успенском соборе, где он сам «гробъ себе сотвори» (см. фото), и успех с его скорой канонизацией в 1339 г. (см. грамоту Константинопольского патриарха Иоанна XIV Калики митрополиту Феогносту об открытии мощей митрополита Петра и его прославлении) позволили Москве претендовать на звание еще одной (третьей по значению!) резиденции митрополитов всея Руси.

Митрополит Петр с житием.
Дионисий и его мастерская.
1480-е годы.
197 х 151.
Успенский cобор Московского Кремля. Инв. 3228 соб/ж-258.
Закладка Петром Успенского собора в Москве в 1326 г. и собственной гробницы близ жертвенника.
Только после перемещения митрополичьей кафизмы из Киева во Владимир митрополиты всея Руси начинают использовать в своей титулатуре эпитет «Киевский», который появляется в 1347 г. вследствие присоединения Галицкой митрополии! Причем такие кардинальные изменения фиксируются первоначально исключительно в документах Константинопольской патриаршей канцелярии, а тот же митрополит Алексий титуловался по-прежнему как «митрополит всея Руси». Впервые перемещение кафизмы митрополитов всея Руси из Киева во Владимир, а не в Москву, как ошибочно утверждает патриарх Кирилл, было официально регламентировано Константинопольским патриархатом лишь в 1354 г. особым синодальным определением, в котором «святейшая епископия владимирская» признана «вторым седалищем и местом постоянного пребывания и упокоения митрополитов», в то время как первопрестольный град Киев именуется «собственным престолом и первым седалищем архиерейским» (Miklošich F., Müller I. Acta et diplomata graeca medii aevi sacra et profana. Vol. I. Vindobonnae, 1860. № 158. С. 352-353).
После того, как в Москве появилась третья по значимости резиденция митрополита всея Руси весь митрополичий собор пресвитеров (клирос Киевской митрополии) не поменял своего местоположения и остался во Владимире! Так, в Житии свт. Петра, написанном в Москве в 1327 г., сообщается, что, когда после смерти свт. Петра от его гроба начали совершаться исцеления, московский князь Иван Калита «написав те чудеса, и посла в град Володимерь ко святому сбору», после чего Ростовский еп. св. Прохор «нача чести чюдеса» во время службы, и «тако бо Бог просвети землю Создальскую, и град, зовомый Москву, и благовернаго князя Ивана». В 1379 г., когда на поставление в Константинополь отправился Михаил-Митяй, его сопровождали «крылошане Володимерскыа» (ПСРЛ XI. С. 39). Даже восшествие на великокняжеский престол до Василия II (1432 г.) совершалось не в Москве, а во Владимире: «Володимерь, еже есть стол земли Русскыя и град пречистыя Богоматери, в нем же и князи велиции Рустии первоседание и стол земля русскыя приемлють» (ПСРЛ XV/I. Стб. 181).
Таким образом, вовсе не Москва, а Киев оставался первопрестольным кафедральным градом вплоть до разделения всей митрополии в 1459-1460 гг., в то время как Владимир официально сохранял своё первенство кафедрального города перед Москвой до учреждения московского патриаршества в 1589 г.!

По всей видимости, идею мифического «700-летия начала святительских трудов в Москве митрополита Киевского и всея Руси Петра» патриарху Кириллу предложил его доверенное лицо митрополит Ростовский и Новочеркасский Меркурий (Иванов) 1964 г.р., председатель синодального отдела религиозного образования и катехизации, который в бытность наместником Высоко-Петровского монастыря организовал в 2010 г. конференцию, посвященную свт. Петру. Именно там депутат Московской городской Думы, председатель комиссии по перспективному развитию и градостроительству Михаил Москвин-Тарханов озвучил абсурдное предложение «считать Москву столицей с 1325 года, с года перенесения  митрополичьей резиденции из Владимира в Москву, и 6 сентября – день празднования перенесения мощей святителя Петр в Успенский собор Московского Кремля – сделать Днем Города»?! С таким же дилетантским пафосом вышла статья скандально известного археолога Сергея Беляева из РПЦ: Беляев С.А. Митр. Петр и перенесение места жительства митрополитов в Москву // Московский Кремль XIV ст.: Древние святыни и ист. памятники: [Сб. ст.]. М., 2009. С. 57, 60.

Для справки: в Житии свт. Петра прямо сообщается, что «преходя грады» «обрете святый святитель град честен кротостию, зовомый Москва, в нем же обрете князя благочестива, именем Ивана, сына Данилова, внука Александровна». Только после убийства в Орде 21 ноября 1325 г. Юрия Даниловича тверским кн. Димитрием Михайловичем Грозные Очи Иван Калита, единственный оставшийся к тому времени в живых сын св. блгв. кн. Даниила Александровича, стал московским князем, но никак не ранее. По мнению историка Н.С. Борисова (МГУ), «Петр обосновался на московском подворье лишь в 1322 году. Именно тогда, после получения Дмитрием Тверским великого княжения и бегства Юрия в Новгород, Иван Данилович стал московским князем» (Борисов Н.С. Иван Калита. М., 1995. С. 133). Поэтому митрополит Петр никак не мог в 1315 г. приступить к святительским трудам в Москве, не говоря уже о переносе в 1325 г. митрополичьей кафизмы из стольного Владимира!

Митрополит Петр с житием.
Дионисий и его мастерская.
1480-е годы.
197 х 151.
Успенский cобор Московского Кремля. Инв. 3228 соб/ж-258.
Перенесение честных мощей святителя Петра.
Для справки: после освящения нового Успенского собора 12 августа 1479 г., построенного знаменитым зодчим Аристотелем Фиораванти, честные мощи святителя Петра были торжественно перенесены митрополитом Геронтием (1473-1489) с епископами, великим князем Иоанном Васильевичем (1440-1505) и его сыном Иоанном (1458-1490) в новый собор и поставлены 24 августа на прежнем месте. В этот день было установлено празднование в честь перенесения мощей святителя Петра, Московского и всея России чудотворца (прежнее празднование 1 июля было отменено).
По установлении сего праздника Пахомий Серб, инок Троицкого Сергиева монастыря, по поручению начальства в конце ХV в. написал два канона на  перенесение  мощей святителя Петр. В 1547 г., после пожара, истребившего в Москве почти все кремлевские здания и разрушившего кровли и паперти Успенского собора, мощи св. Петра перенесены были в Чудов монастырь и по возобновлении собора положены в нем в новую золотую раку, устроенную Иоанном Васильевичем IV в 1555 г. по случаю рождения у него царевича Иоанна. В святцах, напечатанных в Москве 1648 г., под 4 числом августа замечено: «святитель  Петр  митрополит явился благочестивой царице Анастасии, не повелевая никому же гроб свой раскрывати никогда, и повеле ей своею печатию раку свою запечатлети, и того дня установиша праздник сей праздновати».
Церковь в своих песнопениях день перенесения мощей святителя Петра называет всечестным праздником, веселящим Императора и люди: «яко врача преизрядна и источника чудесам обильна, днесь сошедшеся любовию духовные твоя чада в перенесение честных мощей твоих, архиерея Петра, молим тя: моли Христа Бога, даровати честным твоим перенесением Императору нашему на враги победительная».
От редакции. См. подробнее по данной теме:
1 мая (18 апреля ст. ст.) – празднование в честь Максимовской иконы Божией Матери: http://www.expertmus.com/2012/05/1-18.html
Саккос митрополита Петра, а не Алексия!: http://rublev-museum.livejournal.com/259810.html?thread=148706#t148706

Зачем Медведеву пиар с Афоном?: http://www.expertmus.com/2012/03/blog-post_7123.html

«Дары волхвов» на Афоне – научная экспертиза: http://www.expertmus.com/2014/01/blog-post_12.html
«Не юбилейте!»: неюбилейные заметки в «юбилей» Сергия Радонежского (видео): http://www.expertmus.com/2014/07/blog-post.html
6 сентября Православная Церковь совершает торжественное празднование чудотворной Петровской иконе Божией Матери. Икона имеет такое название потому, что ее написал святитель Петр, митрополит Московский, когда был еще игуменом Ратского монастыря на Волыни (см. фото).

Митрополит Петр с житием.
Дионисий и его мастерская.
1480-е годы.
197 х 151.
Успенский cобор Московского Кремля. Инв. 3228 соб/ж-258.
Обучение Петра иконописанию.
Тропарь Пресвятой Богородице пред Ея иконой «Петровской», глас 4:
К Богородице прилежно ныне притецем, / грешнии и смиреннии, и припадем, / в покаянии зовуще из глубины души: / Владычице, помози, на ны милосердовавши, / потщися, погибaем от множества прегрешений, / не отврати Твоя рабы тщи, // Тя бо и едину надежду имамы.
Кондaк Пресвятой Богородице пред Ея иконой «Петровской», глас 6:
Предстaтельство христиан непостыдное, / ходaтайство ко Творцу непреложное, / не презри грешных молений глaсы, / но предвари, яко Благaя, на помощь нас, верно зовущих Ти; / ускори на молитву, и потщися на умоление, // предстaтельствующи присно, Богородице, чтущих Тя.
Самой первой чудотворной иконой Москвы стал образ Богородицы письма митрополита Петра, видимо, поставленная в Успенском соборе Московского Кремля после блаженной кончины святителя в 1326 г. (см. фото). Ранние сведения об этой святыне содержатся в Житии митрополита Петра, составленном сразу после его блаженной кончины в 1326 г. В Житии повествуется о том, как Петр, будучи игуменом Спасо-Преображенского монастыря на Волыни и искусным иконописцем, написал икону Богородицы и подарил ее митрополиту Максиму. Далее эта икона помогла Петру стать митрополитом и вернулась к нему уже как прославленный чудотворный образ. В письменных источниках XV в. нет прямых свидетельств о местонахождении иконы письма митрополита Петра. Видимо, она помещалась у его гроба и называлась «животворивой», поскольку в летописных рассказах о спасении Москвы от вражеских нашествий заступничеством Богородицы и архиепископа Петра этот образ неизменно упоминается совместно с московским святителем. 

Петровская икона Богоматери.
XIV в.
23 х 17.
Из собрания С.П. Рябушинского.
Государственная Третьяковская галерея. Инв. 12858. Поступила из ГИМ в 1930 г.
Изображение погрудное. Голова Богоматери склонена влево. Левой рукой она обнимает за плечи чуть повернутого к ней младенца. В левой руке младенца – свиток. Вохрение по темно-охряному санкирю сильно разбеленной плотной охрой с многочисленными тонкими параллельными движками, расположенными по форме. Мафорий темно-коричневый, с желтой каймой и звездами. Чепец и хитон младенца блекло-голубые. На чепце черные линии и белые звездочки. Хитон младенца с белым ассистом. Нимбы узкие, золотые. Фон и поля киноварные. Лузга и надпись белые.

В иконописном подлиннике икона описана так: «…Лице надесно, шуицы длань простря ко Христовым перcем, а десницы Ея за Ним не видно. Христос же в деснице своей держа свиток, а шуица благословлящи, крест ей предъявляя, и стояше просто, лицем к ней зряше, нозе же Его не видны» (Л. 274).
Для истории почитания чудотворной Петровской иконы Богоматери в XVI в. чрезвычайно показательны свидетельства Повести «О великом пожаре и милостивом заступлении Богородицы» середины XVI в. Во время страшного кремлевского пожара в июне 1547 г. митрополит Макарий молился в Успенском соборе. Когда он был вынужден покинуть загоревшуюся соборную церковь, то хотел вынести самые прославленные иконы – Владимирскую и Петровскую письма митрополита Петра. Святыню московских святителей он взял с собой, но великий чудотворный образ Владимирской Богоматери не удалось вынуть из киота, и составитель Повести так объяснил это событие: главная Богородичная икона Руси не захотела уйти из своего дома – Московского Кремля, и благодаря этому Богородица сохранила не только свой образ «письма евангелиста Луки» (икону Владимирскую), но и Успенский собор, покрывая весь мир от всякого зла.
Образ, почитавшийся в XIV- XVI вв. как чудотворная Петровская икона Богоматери, исчезла из Успенского собора Московского Кремля на рубеже XIX-XX вв. О ее иконографии можно составить некоторое представление по воспроизведению чудотворного Богородичного образа в житийной иконе митрополита Петра конца XV – начала XVI вв. из Успенского собора Московского Кремля (см. фото), а также по копиям-спискам XVI-XVII вв.
В настоящее время в Успенском соборе находится небольшая икона-пядница (см. фото) неизвестного происхождения, иконография которой полностью совпадает с чудотворной Петровской. На иконе – поздние записи и потемневшая олифа, древняя доска сдублирована на новую основу. Небольшие участки раскрытой живописи могут быть датированы XIV – началом XV вв. (30, 5 х 24,5; ФГБУК «Государственный историко-культурный музей-заповедник «Московский Кремль». Инв. № 4984 соб., Ж-1768)
Возможно, это либо сама чтимая икона, либо ее ранний список. Косвенным свидетельством, подтверждающим отождествление иконы из Успенского собора с чудотворной Петровской иконой Богоматери, является икона-список, исполненная Назарием Савиным в 1614 г. 

Петровская икона Богоматери.
Назарий Савин.
Ок. 1614 г.
36 х 30.
Государственная Третьяковская галерея. Инв. 22959. Пост. из Госфонда в 1934 г. Раскрывалась в ЦГРМ ок. 1930 г. Собр. А. М. и А. В. Мараевых, г. Серпухов.
Она повторяет не только иконографию кремлевской иконы (очень точно, вплоть до мелких деталей), но и типы ликов с их своеобразными чертами. Это единственный из списков, который имеет название «Петровская» (см. надпись на фоне слева). На полях иконы изображены московские святители Петр, Алексей и Иона, иконописные образы которых, как следует из «Чиновников» Успенского собора начала XVII в., выносились на Малый крестный ход вместе с иконой Богородицы письма митрополита Петра. На обороте иконы под верхней шпонкой имеется вкладная надпись, указывающая на ее связь с чтимой святыней Успенского собора: «Лета 7123 го (1614) декабря в 5 де сеи образ пречистои, писмо Петра митрополита выменил, в Казани Никита Григоревич Строганов у  Назарья  Истомина сына иконника, дал (50)».

© Блог научного коллектива Музея имени Андрея Рублева.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!