Коллектив Музея имени Андрея Рублева выразил директору Г.В. Попову НЕДОВЕРИЕ

Оригинал взят у expertmus в Коллектив Музея имени Андрея Рублева выразил Г.В. Попову НЕДОВЕРИЕ


Министру культуры Российской Федерации
 
     Сотрудники Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева просят Вас предотвратить реорганизацию Музея, предложенную его директором Г.В. Поповым.
     Суть этой реорганизации состоит в изъятии слова “культура” из названия Музея, преобразовании отделов в сектора, сужении научной проблематики. В новой структуре Музея нет отдела градостроительст­ва и архитектуры, научно-методического, экспозиционно-выставочного отделов, ликвидируется исторический, археологический, учебный сек­торы, Воскресная школа при Музее.
     Как считает Попов Г.В., эти меры сделают музей более компактным и управляемым. На самом деле, закрываются наиболее приоритетные для каждого музея направления, наносится огромный ущерб просветительной, экспозиционной, научной работе Музея. Структура Музея становится, при этом, более громоздкой.
     Общеизвестно, что искусство не существует вне культуры и древ­нерусское искусство – не исключение. Отказываясь от слова “культура” в названии Музея, директор отвергает и культурологический подход к исследованию искусства, столь необходимый в наше деструктивное время. Навязывая профессиональному коллективу обеднение научной проблематики, директор расформировывает именно те структуры, кото­рые обладают наиболее высоким творческим потенциалом.
     Попов Г.В. стал директором Музея в 1994 г. С первых же дней он повел борьбу  с теми направлениями деятельности Музея, которые, по его мнению, не вписывались в систему изучения древнерусского искусства. Вот уже который год директор угрожает коллективу сокра­щениями и увольнениями, что не способствует нормализации отноше­ний в коллективе, препятствует слаженной работе людей.
     В то же время, деятельность Попова Г.В. как администратора, не лишена серьезных просчетов.
     Так, в 1996 г. Счетная Палата проверила результаты финансово-хозяйственной деятельности Музея за 1995 г. В своем Акте Палата указала на грубые нарушения использования бюджетных средств, допу­щенные Поповым Г.В.
     В 1997 г. Попов Г.В., вопреки решению фондово-закупочной комиссии, мнению коллектива Музея, выдал пять ценнейших икон XVIXVIII веков из основного фонда Музея коллекционеру, торговцу антиквариа­том. В том же году, из-за фактической бездеятельности директора, Музей лишился группы ценнейших икон XVIXVII веков из с. Бородавы, которые свыше 40 лет составляли гордость коллекции Музея Рублева.
     Для Попова Г. В. закономерно, что в своих личных просчетах он обвиняет коллектив, используя заключения ревизий и комиссий для сведения счетов с неугодными, преследования и прямой травли сотруд­ников. В коллективе поддерживается атмосфера недоверия, разделе­ния на “своих” и “чужих”, что дестабилизирует нормальную плановую работу.
     Просим Вас сохранить структуру единственного в стране специа­лизированного Музея древнерусской культуры и искусства, принять все необходимые меры для восстановления нормальных условий для работы его коллектива.
Протоиерей Александр Салтыков – снс
Ю. Куракин (председатель Профкома)
О. Павловская – зам.директора по научной работе
В. Мирошниченко – уч.секретарь
Н. Криволуцкий – зав.отделом
Н. Зерина – зав.отделом
Г. Мокеев – зав.отделом
Е. Гурова – снс
Н. Денисов – снс
Ю. Дорофеев – нс
Д. Иванов – нс
Т. Гребенюк – нс
К. Соловьев – нс
С. Агеева – нс
А. Мелленберг – нс
Л. Путилова – нс
В. Артемьева – нс
Е. Смирнова –нс
М. Городова – мнс
А. Агеев – лаборант
В. Миронов – гл. инженер

© Блог экспертов Музея имени Андрея Рублева, 1999-2014.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Does the Blessing of Icons Agree with or Contradict the Tradition of the Orthodox Church?


 A priest blessing several icons
The Question

Orthodox Christians routinely have their icons blessed by a priest or bishop. Bishops often anoint them with Holy Chrism. There are even special services for blessing different kinds of icons: of Christ, of the Mother of God, of feasts, etc. Most people would never imagine putting an unblessed icon in their houses; it would be a kind of sacrilege, but once the icon is blessed – whatever its subject, taste, canonicity, etc. – many think that what was a simple picture before the blessing becomes an icon after, because of the blessing. It becomes at least a “better” icon. Being only a “profane” image before, it becomes “holy” after, because it has been blessed. Very few Orthodox would question this practice which they feel is legitimate, traditional, and totally in agreement with Church Tradition. I hope to show that despite the widespread habit of blessing icons, this practice is not in agreement with Church Tradition, and that it is in fact contrary to it and based on a theology of the icons that is foreign to Orthodoxy.

The History

From Pentecost, 33, to the 7th Ecumenical Council, 787, which condemned iconoclasm:

During this period, there is a total silence in the historical documents. As far as we know, no one ever wrote on the subject of blessing images, and there is no trace of a prayer for blessing them.

 The Time of Iconoclasm, 730-843:

The Second Council of Nicaea, 787[1]. Here is one of the attacks made by the iconoclasts against the iconodoules, read during the council along with the answer given by the Fathers[2].

The Iconoclasts: …nor is there any prayer of consecration for it [an icon] to transpose it from the state of being common to the state of being sacred. Instead, it remains common and worthless, as the painter made it.

The Orthodox: …many of the sacred things which we have at our disposal do not need a prayer of sanctification, since their name itself says that they are all-sacred and full of grace. Consequently, we honor and embrace them as venerable things. Thus, even without a prayer of sanctification, we revere the form of the life-giving cross. The very form of it is sufficient for us to receive sanctification. By the veneration which we offer to it, by the making of its sign on our forehead, and also by the making of its sign in the air with the finger, like a seal, we express the hope that it dispels demons. In the same way, when we signify an icon with a name, we transfer the honor to the prototype; by embracing it and offering to it the veneration of honor, we share in the sanctification. Also we kiss and embrace the different holy utensils which we have, and we express the hope of receiving a blessing from them. Therefore, either they [the iconoclasts] must say idly that the cross and the holy utensils are common and worthless – since it is a carpenter, or a painter, or a weaver who has made them, and because there is no prayer of consecration for them – or they will have to accept also the venerable icons as sacred, holy, and worthy of honor.

For, just as when one paints a man, one does not render him without a soul, but he remains one who has a soul and the icons is called his because of his resemblance, so it is when we make an icon of the Lord. We confess the Lord’s flesh to be deified, and we know the icons to be nothing else but icons, signifying the imitation of the prototype. It is from this that the icon has taken also the name of the prototype, which is the only thing that it has in common with the prototype. That is why it is venerable and holy[3].

The Life of Steven the Younger[4]

Chapter 55: “Recall from Exile. Conversation with Constantine V”

The saint [Steven] answered him [Constantine V]: “Oh Emperor, it is not the matter that is in icons that Christians have ever been ordered to worship, but they prostrate themselves in front of the name of the person who is seen on the icon…”

Then the saint replied: “And who then in his right mind worships what is created when he prostrates himself in front of objects that are in the churches, whether they be of wood, stone, gold, or silver, and that have been changed into holy objects by the name written on them?”

Nicephorus of Constantinople, Discourses against the Iconoclasts[5]:

“In truth, just as churches receive the name of their holy patron saints, so also images of those saints have their names written on them, for it is what is written on them [the name] that makes them holy.”

In this treatise, the Patriarch attacks the affirmations and arguments of the Emperor Constantine V who convoked the Council of Hieria in 754 to give approval to his iconoclastic doctrine. The emperor maintained that an image of someone, in order to be properly called image must be consubstantial with the prototype. So then the only image of Christ which is consubstantial with him, of the same substance as him, is the Eucharist, the holy gifts of communion. All other “images” of Christ and the saints are falsely called images because their substance — wood, stone, colors, etc. – are different from that of the persons represented. What is more, for the bread and wine to become the consubstantial image of Christ, there must be a prayer of consecration in the liturgy to change them. The “images” of Christ and the saints are falsely called images for two reasons: [their substances are different, and] there is no prayer of blessing to transform them into the substance of Christ and the saints.

In answering the emperor, Patriarch Nicephorus attacked his position saying that the emperor was trapped in a double error. First, to the argument that the image and its prototype must be consubstantial, Nicephorus answers that the link between the image – the type – and the person represented – the prototype – is not one of consubstantiality, but likeness and the sharing of the person’s name. The image of Christ, he continues, being made of wood and colors, is called Christ because it resembles him in that it reproduces the physical characteristics of his humanity and because it carries his name. Further, Constantine was again in error because he did not distinguish two types of sanctification: the sacralization which is produced by the prayers of the Church – the blessing of water at Theophany, for example – and the sanctification that comes about by imitating Christ, by participation in his acts, words, and death – the martyr and others, for example. In the first case, a prayer of blessing is necessary; in the second, no.

English even has two words, actually the same word but pronounced differently, to distinguish these two kinds of holiness: blessed, two syllables, and blessed (blest), one syllable. “Their wedding was a blessed event which was blessed by the bishop and five healthy children.” The icon does not belong in the second category but in the first. Therefore, it is holy, not because of a blessing prayer, that the Patriarch and the Orthodox in general knew did not exist, but because of its likeness to the prototype and the fact of having his or her name written on it.

From the 9th century to the middle of the 17th century

During these centuries, there reigns another silence in the prayer books and the writings of Orthodox authors on the subject of the blessing of icons.

1649, Metropolitan Peter Moghila of Kiev.

This is the publication date for the metropolitan’s Trebnik – Euchologion – in which, for the first time in an Orthodox source, we have short prayer services for the blessing of icons. See below, the texts and analysis of these prayers.

1669-1706, Patriarch Dositheos of Jerusalem[6].

L.H. Grondijs[7] quotes a passage of Dositheos

Only in the 17th century did anyone start to ask questions about the subject [of blessing icons], and Dositheos of Jerusalem discussed it in a long, accusatory text against the schismatics, that is, the Roman Catholics. In the 4th chapter of his History of the Patriarchs of Jerusalem, Dositheos attributes to his adversaries (to Catholics), who favored venerating icons, the argument that the pope recites such prayers over them. Here is what Dositheos had to say: “We answer this third argument by saying that blessing icons is neither necessary or indispensable. We refer readers to the 6th session of the present council (the 7th Ecumenical Council of Nicaea) where it dealt with the council held under Copronym [Constantine V, the Council of Hieria in 754] which criticized icons in this way: [Nicaea II quoting the iconoclasts] ‘The icon does not have a blessing to be sanctified and transferred from the common to the sacred; it remains common and profane as the painter created it.’[8] What is more, the council answered by the voice of Deacon Epiphanius but did not say that there was a blessing for icons, but that the image of the cross was not blessed and that it was made without a blessing.

1730, The First Blessing Prayer for an Icon in a Greek Euchologion[9]

    When a Bishop blesses the Ikon, he anoints the four sides of it with Holy Chrism, and then says the following prayer:

    Bishop: Let us pray to the Lord.

    Response: Lord, have mercy.

    Bishop: Master, our Almighty King, Father of our Lord and Savior Jesus Christ, You gave orders to your servant Moses to sketch a picture of a Cherub in the holy Tent, and from this, we took the custom of sketching icons as a remembrance of those whom they represent. Therefore, we pray to You, O Lord our King, to send the grace of your Holy Spirit, together with your angel, on this holy icon so that every prayer which is offered to You through this icon may be accepted by the grace, mercy, and compassion of your only-begotten Son, our Lord, God and Savior, Jesus Christ, the Lover of Mankind.

    For all glory, honor, and worship are yours due, Father, Son and Holy Spirit, now and always and for ever and ever. Amen.

The following passage is a note included in the Euchologion by its publisher.

    About the prayer that the bishop says over the newly painted icon, please note that the Sacramentaria Latina contains a similar blessing without anointing with chrism, especially what is used in the Ordo Praedicatorum, as well as the Pontificale Romanum. Even though in the past, due to too much negligence, a blessing of this manner was rejected by usage, but now this fundamental books that [that we have] in hand conserves and maintains them.

The 19th century: the Opposition of St. Athanasius of Paros and St. Nicodemus the Hagiorite on Mount Athos.

A study by Philip Meyer on this subject[10]

Some disagreements of lesser importance were fought over alongside the main points of contention. Among them, this one: Do images need a blessing to be holy and function as icons? Athanasios of Paros[2] denied the necessity of a blessing and affirmed that images function as images because of their likeness to the person represented. Nicodemos the Hagiorite agreed[3] and referred to Dositheos of Jerusalem who had said that the blessing of icons was a «papist » affair and an innovation.

[2] (also in the Ekthesis already mentioned)

[3] The Rudder (Pedalion), S. 261, 1887, p. 261; Dositheos, Historia peri tôn en Hierosolymois patriarcheusantôn,Bucharest, 1715, p. 658.

Athanasios of Paros[11]

From Dionysios Tsentikopoulos:

The need for permanently affirming the truth in time and space as well as the reality of the creation’s participation in the divine and uncreated grace of God concerns even the smallest detail of the Church’s life-giving liturgical activity. Because of this, St. Athanasios of Paros felt it proper to correct each notion that falsified the theology and dogma of liturgical life. This is why he seized on the blessing prayer for the holy icons in the Euchologion. St. Athanasios reflected on the theological and dogmatic question of such a prayer. He saw how the very existence of the prayer overturned the Church’s teaching.

Icons spread their holiness in the Church because the grace of the Holy Spirit is not limited to the people represented [the prototypes], but it extends to the icons themselves [the types]. The Church’s icon represents the creation transfigured in the uncreated Light. St. Athanasios strongly affirmed the theological distinction between the essence and the energies of God, between the inaccessible essence and the energies in which the creation can participate. That is why we believe in the real participation in God’s uncreated and luminous grace. We also believe that this grace sanctifies the people represented and their icons. Therefore, we recognize “just how an external prayer and a foreign blessing are not necessary for the icons to become holy, sacred, and worthy of veneration since it is by their own form and meaning that they are sanctified.” The icons are holy without a blessing prayer since they represent the renewed and sanctified creation. The 7th Ecumenical Council made the theology of the icon very clear when faced with the iconoclastic challenge. (Athanasios of Paros, Ekthesis, p. 122) St. Athanasios ofParos saw iconoclastic traces in the blessing prayer for icons, and he set forth the statement of the Ecumenical Council as an argument against that prayer.

St. Nicodemos of the HolyMountain[12]

It is not necessary to anoint the holy icons with myron (or chrism oil) nor to have them sanctified by the bishop with special prayers[for three reasons]:

1) Because we do not adore [sic] the holy icons because they are anointed or have had prayers said over them, but irrespectively, as soon as we lay eyes on a holy icon, without pausing to examine into the possibility of its having been anointed or having had a special pray said over it, we at once proceed to pay adoration [sic] to it both on account of the name of the Saint and on account of the likeness it bears to the original. That is why in Act 6 of the present Council, the Council of the iconomachs in the reign of Copronymus disparaged the holy icons by asserting that the name of the pictures neither has any sacred prayer sanctifying it, in order that from what is common it might be transferred to what is holy, but that, on the contrary, it (sc. the picture) remains common and dishonorable (ie. not entitled to honor), just as the painter made it. To these allegations, the holy Seventh Council replied through Deacon Epiphanius, by asserting that it did not say that any special prayer is said over the icons, but said that like many other sacred objects they were incapable of receiving (benefit from) any special prayer, but, on the contrary from their very name they are replete with grace and sanctity, in the same way that the shape of the vivifying Cross is, which is entitled to veneration and adoration [sic] among us in spite of the fact that it is made without having any special prayer said over it; and we believe that with its shape alone we acquire sanctity, and with the adoration [sic] which we pay to it, and the marking of it upon our forehead: and the seal of it which is made in the air with the finger (note that in days of yore the sign of the Cross was not made with three fingers, as it is today, but with one finger alone, which fact is stated by St. Chrysostom in one of his discourses: and see concerning this the footnote to c. XCI of Basil) in the hope of chasing away the demons. Likewise, in the same way that we have many sacred vessels, and kiss and embrace them fondly, and hope to receive sanctity from them, in spite of the fact that they have not had any special prayers said over them, so and in like manner by fondly kissing and embracing and paying honorary adoration [sic?] to a holy icon that has not had special prayers said over it we partake of sanctity, and are analogically lifted up and carried back to the honor of the original through the name of the icon. But if the iconomachs cannot assert that the sacred vessels are dishonorable and common because of their not having had any special prayers said over them for the purpose of sanctifying them, but are just as the weaver, the painter and the goldsmith finished them, yet they regard them as holy and precious; in the same way they ought to regard the venerable icons as holy and precious and sacred even though they have not had any special prayers said over them to sanctify them.

2) The holy icons do not need any special prayer or any application of myron (or chrism) because, according to Dositheos (p. 658 of the Dodecabiblus), it is only the Papists (or Roman Catholics) that perpetrate the iniquity of qualifying pictures with certain prayers and devotions. For they boast that the Pope manufactures pictures from pure wax, holy oil, and water of sanctification that he reads marvelous prayers over them, and that because of these special features these pictures perform miracles (just as they lyingly state that Leo III sent such a picture to King Charles of France, and he reverenced it: and that Pope Urban sent another picture to John Paleologos, and this one was honored with a litany in the Church), Do you see that the prayer which is read over holy pictures is a Papal affair, and not Orthodox: and that it is a modern affair, and not an ancient one? For this reason, no such prayer can be found anywhere in the ancient manuscript Euchologia. In fact. we have noticed that this prayer is not even found in Euchologia printed only a hundred years ago!

3) It becomes evident that holy icons do not need any special prayer or application of myron (i.e. holy oil), because the picture painted on the walls of churches, and their naves and in their aisles, and in general in streets and on doors, and on the sacred vessels… are never anointed with myron and never any special prayer said over them, and yet, in spite of this, adoration [sic] is paid to them relatively and honorarily by all on account of the likeness they bear to the originals. That is why the erudite Bishop of Campania, Sir [lord] Theophilus the Saint did not conceal this truth, but stated in the book which he has just recently produced that the holy icons do not need any anointing with myron nor the saying of any special prayer by a bishop.

Analysis of the Blessing Prayers

The Slavonic Texts[13]

Let us examine first of all the prayers introduced by Metropolitan Peter Moghila into his Euchologion/Trebnik in 1646. There are five short services for blessing icons:

The Holy Trinity: the three angels (Hospitality of Abraham), Theophany, the Transfiguration, and the Descent of the Holy Spirit;

Christ and the feasts of the Savior;

The Mother of God;

The Saints;

Various icons laid out together.

First of all,  note the number of categories, five; why multiply the number of separate services, especially when the last blessing service combines all the categories. Obviously the Metropolitan thought it was a good thing to have five blessing services. Even though he had leanings toward things Latin, Roman Catholicism was the great adversary of Orthodoxy at the time, and I wonder if he did not want to impress the Catholics, as well as the Orthodox, by the number of prayers. Actually feeling inferior to the Latin Catholics, he probably wanted blow the Orthodox horn to show Orthodoxy’s superiority: “You see, you Catholics, who think you’re so superior, we Orthodox have five services for the blessing of icons.” This is, however, only my hypothesis.

The structure of each service is the same. The differences between them are found in the references to the Bible and Church history, references that change with the various categories of icons: for example, singing the troparion of Theophany for an icon of the Baptism of Christ, mentioning the story of King Abgar for an icon of Christ, etc. Here is the structure of the services:

An initial blessing: “Blessed is our God…”, initial prayers and a psalm that appropriate for the icon category;

A great blessing prayer (almost an anaphora),

Commemoration of the the event in the Bible or Church history that is the basis of the icon,

The first epiclesis which asks the Lord to bless the icon,

An ecphonesis;

A second epiclesis for blessing;

Sprinkling with holy water;

The troparion or hymn of the icon or the feast;

The dismissal.

Let us now look closer at the significant parts of the blessing: We do have here a real invocation, epiclesis, of the Lord to act and bless the images. It is noteworthy that the epiclesis is faithful to the Orthodox tradition which sees any blessing as an invocation asking that the grace of God, the Holy Spirit, come down not only on a particular object but also and, first of all, on “us,” the faithful who are going to prayer in front of the image. The most obvious example of such an epiclesis is the one in the Eucharistic liturgy.

In the first epiclesis, we hear petitions like the following:

    …and we pray and entreat and humbly beseech Thy deep compassion: Do Thou look down mercifully upon us and send down Thy heavenly blessing, and in Thy Thrice-holy Name, bless and sanctify it (them)… Do Thou look down with mercy upon us and upon this Icon (these Icons)…send down upon it (them) Thy heavenly blessing and the grace of the Most-holy Spirit and bless and sanctify it (them)…

 The second epiclesis:

    …do Thou harken now unto our prayer and send down Thy divine heavenly blessing and bless and sanctify this Icon (these Icons) by the sprinkling of this Holy Water… Through her [the Mother of God] prayers and intercessions, by Thy grace in the sprinkling of this Holy Water, bless and sanctify this Icon…

 The sprinkling with holy water:

    This Icon is sanctified by the grace of the Most-holy Spirit, through the sprinkling of this Holy Water, in the name of the Father, and of the Son, and of the Holy Spirit.

The Greek Prayer

The first thing we notice is that the Greek prayer is much shorter;  just one short prayer. Here is its structure:

Instruction to the bishop (pontifex/archiereus) to anoint the icon on its four corners;

A very short reference to and commemoration of Moses and the cherubim;

Epiclesis for the grace of the Holy Spirit, as well as an angel, to descend on the icon “so that every prayer which is offered to You through this icon may be accepted…”;

Ecphonesis.

It is very important to underscore the note added, I presume, by the Greek Orthodox editor of the Euchologion. (See the text above.) He admits that the practice of blessing icons is an innovation, but he attributes the lack of blessing prayers to “too much negligence” in the past. The editor appears happy to have “rectified” this problem by adding the prayer. He obviously gets part of his inspiration from three Catholic texts, and feels — I are reading between the lines — relieved now that the Greek Orthodox do like the Roman Catholics. Not only has he taken his queue from a Catholic model, but he also judges the Orthodox tradition of not blessing icons to be a “negligence.” What the Greek prayer lacks in length and development in relation to the Slavonic texts, it, and the note, make up for by their clarity about the reason the prayer was introduced into a Greek euchologion. I suspect, however, without direct confirmation, that Metropolitan Peter Moghila had the same reason. The Roman Big Brother blesses paintings while the poor Orthodox do not. An obvious sign that the Orthodox must abandon their own tradition and adopt a new practice, and the theology that justifies it, both of which come from a source other than that of the councils and fathers of the Church.

A comparison of the Slavonic and Greek texts shows the following similarities and differences.

THE SLAVONIC TEXTS    THE GREEK PRAYER

1. very long and developed texts, several categories of icons          1. short, simple text, one prayer for all icons

2. published in Slavonic, 1649,Kiev 2. published in Greek, 1730,Venice

3. a priest or bishop blesses    3. a bishop blesses

4. epiclesis, invocation of the Holy Spirit on the people and the icon         4. epiclesis, invocation of the Holy Spirit on the icon alone

5. no petition for an angel to be sent             5. petition for an angel to be sent on the icon

6. sprinkling with holy water             6. anointing with myron

7. no explanation for the innovation of blessing icons         7. the editor’s note explains the reason for the new practice of blessing icons

8. theology of blessing: to transfer a profane object to the sacred domain 8. theology of blessing: to transfer a profane object to the sacred domain

9. a developed theology of sacralization: reason for the blessing: to obtain for the faithful who pray before the icon a) mercy, grace, deliverance from evil and affliction, remission of sins; b) to endow the icon with the power of healing to keep away the devil and all evil, and to make it a source of healing, deliverance, and protection.       9. an undeveloped theology of sacralization: reason for the blessing: that the prayers of the faithful in front of the icon be heard

10. complex, well structured services            10. simple prayer

11. services found among other prayers and services of blessing: for animals, youth camps, mother’s day, priestly vestments, holy vessels, and bells      11. a prayer placed between the blessing of a diskos and patten and a general prayer service (moleben)

What is the theology expressed in the blessing prayers for icons? First of all, the blessing formulas as well as the sprinkling with holy water and anointing with holy chrism are nearly the same as those used to bless other objects used in the Church: bells, vestments, fruit, etc. Icons therefore are placed in the category of objects made by artists and artisans and offered for the service of God and his glory. And to begin the service, a prayer of blessing is recited.

And here then is the crucial question: Are icons in the general category of objects we use in Church, or are they rather in a separate category because they carry the likeness and name of Christ or the saints, two things that other objects do not have? It seems that the prayers themselves, the sprinkling or anointing suppose that a painting of Christ or the saints is precisely like other Church objects, and because of the blessing, sprinkling or anointing, such paintings become icons worthy of being used in the Church, or at least, they become “better” icons. By the prayers and the priest’s action, an unsanctified, perhaps profane, painting passes into the category of “holy icons.” Is that not just what the iconoclasts said, in a slightly negative way. “Holy images are falsely called holy because there is no blessing prayer to transfer them from the category of the profane to the category of the sacred.”

A footnote

A little publication about the blessing of icons[14]. Foreword

    This tentative translation of the prayers for the blessing of Ikons from the Russian Trebnik (Book of Needs) [in fact Metropolitan Moghila’s texts] is primarily intended to make more generally known the theological significance for the composition and veneration of our Ikons. The prayers in the first place put the veneration of Ikons firmly inside the worship of the Church to form an integral part within the whole fabric of Orthodoxy: a confession of faith; the fulness of reverence paid to Ikons, either in the making or praying, cannot be isolated from the whole sweep of the faith since, as the prayers of blessing indicate, it [veneration] rises from precisely the same common theological source as our Liturgical worship; it may be one stream amongst others, but the water is common to all and rises from the single source of the One Church.

So far so good. But then (emphasis added):

    Thus, at the outset, for a true appreciation of the Ikon, it is not to the composition that we should turn, nor to the attitude of those who reverence it, nor even to personal devotion, but to the initial prayers of its blessing which make it what it is. It is these prayers which are the prologue, in effect the clue, to the theology: in the very fact of the institution of a liturgical blessing, and in the doctrine of the text.

In other words, according to Mother Thekla, to understand icons correctly we should not be greatly concerned about the “composition,” that is, what is actually painted, whether it is canonical or not, even heretical or not; nor should we pay too much attention to the “attitude of those who reverence it,” that is, whether they themselves – laymen and clergy – understand what an icon is, whether in fact they have a superstitious or, at the worst, an idolatrous attitude toward icons; and finally we should not worry much about people’s “personal devotion,” about their practices, that is, how they use icons. What is essential to properly appreciate the Church’s icons is to understand the blessing prayers because they make the icon what it is. We can only deduce that whatever the “icon” was before the blessing prayers it was not an icon, and through the prayers, the “un-icon” became an icon. Is that not precisely what the iconoclasts said: an ordinary picture is not holy or properly called an icon because there is no blessing prayer to transform it into a holy icon? Under such an attack, the Fathers of the Nicaea II in no way felt obliged to create such prayers since their understanding of what makes an image a holy icon has nothing to do with such prayers. Is it not strange then that, since the blessing prayers did not exist during 1500 years of Church history, being composed only in 1649, we can further deduce, if Mother Thekla is right, that Orthodox Christians, and the Church herself, did not truly appreciate what an icon was during all that time, because there were not only no blessing prayers, but also because they consciously refused to create any. They were obviously “negligent,” as the editor of the Greek Euchologion actually said. I hope that I have shown that the Fathers and the Church were not negligent in their appreciation of what icons really are. It is in fact Metropolitan Moghila and the editor of the Greek Euchologion, as well as those who share their thinking, who do not truly appreciate what an icon is. 

Conclusion

We must simply recognize a very bizarre phenomenon: a practice and a theology that justifies it, both of which are widely accepted among Orthodox Christians and are “officialized” by services in the euchologions/trebniks, are in fact contrary to the Tradition of the Orthodox Church as that was expressed by the 7th Ecumenical Council as well as by the universal practice of the Church until 1649. Even though some have protested against this situation, their protests have not been enough to realign the practice and thinking of Orthodox faithful and clergy about blessing icons. Is this situation surprising? Tragic yes, but surprising? No.

The fact that the introduction of the icon blessing prayers coincides with the decadence of icon painting. From the 17th century, images among the Orthodox started to depart from the canonical tradition. So why should we be surprised if the theology of some and the prayers many did the same? From the point of view of the art historian, this situation is but one more phenomenon to recognize and to study, nothing more. But, for Orthodox Christians, the Church’s iconography should never be studied outside the Tradition that gave it life, as do art historians. We Orthodox must deal with the subject from within the Tradition, as an expression of our faith, of the faith of our Church – and even better, as an expression of the Church’s faith, period. Art historians – even Soviet ones – have made remarkable studies of icons, and we are enormously indebted to them for their works. The more we can learn the better, whatever the source, but for art history, as for religious studies as opposed to theology, researchers study their subject as something detached from themselves; they examine it “scientifically,” “objectively,” “coldly.” Art history can never study icons as a theological phenomenon, that is, as a manifestation, a revelation of Christ in his Church. But then, this is precisely our point of view. Therefore, it can only be catastrophic when the iconographic tradition of the Orthodox Church departs from its own sources; it can only be a pollution of that tradition and of the revelation itself. But as we have seen, there have been voices crying in the wilderness.

If it is true that we are living in the full bloom of a renaissance of traditional and canonical icons, despite the opposition of certain Orthodox themselves, we cannot limit ourselves to just the visible aspect of the tradition, that is, to icons themselves, but we must examine all the elements that surround the iconographic tradition. That is why I want to draw attention to a phenomenon which, from my point of view, is not in agreement with the Church’s purest tradition; I seek to invite the faithful and clergy to greater vigilance. If all Orthodox agree that it is always necessary to defend Holy Tradition against corrupting influences, then we must make sure that what we defend is in fact part of that Tradition.

As for a dedication ceremony to put a stamp of approval on an icon and to begin its official veneration and public reception, why do we not ask a liturgist to prepare a service of dedication that will set out the theology of the icon as found in the long prayers of the Slavonic services. This public dedication service could include a procession of the icon after which it would be placed on an analoy in the middle of the church. Then, perhaps a litany for all those connected with the painting of the icons, with an invocation of the Holy Spirit on all who will venerate it. After that, the clergy and the faithful would venerate it publicly for the first time. Finally, the priest would bless the faithful with the icon, as he does with the Gospel book. Such a ceremony would have the advantage of showing the Church’s approval and reception of a new icon while avoiding the notion set out by the present services: by priestly prayers and ministrations, an unsanctified painting becomes a holy icon.

[1] The Council of Nicaea II, Mansi XIII; Icon and Logos: Sources in Eighth-Century Iconoclasm, Daniel Sahas, Toronto, Ontario, University of Toronto Press, 1986.

[2] Mansi XIII, 269E-272A, Sahas. P. 99.

[3] Mansi 344B, Sahas. P. 159.

[4] La Vie d’Étienne le Jeune par Étienne le Diacre, Marie-France Auzépy, Aldershot, Hampshire UK, Variorum Ashgate Publishing Limited, 1997. P. 253-254. The English translation is by the author.

[5] Nicephorus of Constantinople Discours contre les iconoclastes, Nicéphore de Constantinople, Marie-José Mondzain-Baudinet, trad., Paris, Éditions Klincksieck, III, 54, 1989. P. 259-260.

[6] History of the Patriarchs of Jerusalem, Bucharest, 1715, (nine years after the death of Dositheos). P. 658-659.

[7] Actes du VIe congrès international d’études byzantines, tome II, Paris, École des Hautes études à la Sorbonne, « Images de saints d’après la théologie byzantine », L.-H. Grondijs, 1951. P. 168-169.

[8] The Greek text: “Hé tôn eikonôn onomasia ouk echei euchén hagiazousan autén, hin’ek toutou pros to hagion ek koinou metenechthé, alla menei koiné kai atimos hôs apértisen autén ho zôgraphos.” Suggestion: The fact of giving the name [of image] to images does not depend on a blessing prayer to transfer them from the common [profane] to the holy, without which prayer they would remain common [profane] and not honorable [worthy of honor or veneration] as the artist made them [created, produced them]. Another suggestion : It is not because of a blessing prayer that an image is called image, a prayer that would transfer it from what is common to what is holy, and without that prayer, it would remain common and not worth of veneration, as the artiste created it.

[9] Euchologe selon le rituel des Grecs 2, J. Goar, éd., Venise, 1730. P. 672. This English translation, except for the “Note in the Euchologion,” which is from the author, comes from the Byzantine Melkite Euchologion published by the Eparchy of Newton (Our Lady of the Annunciation), Roslindale, Massachusetts. http://www.mliles.com/melkite/ikonbless.shtml

[10] Meyer, Philip, « Lehrstreitigkeiten im achtzehnten Jahrhundert (vgl. Urkunde XIX) », Die Haupturkunden für die Geschichte der Athosklöster, 1894 ; Reprint Amsterdam, 1965. P. 79. (« Des différents savants du XVIIIe siècle (voir document XIX) », Les documents importants pour l’histoire du Mont-Athos).

[11] Athanasios of Paros, Ekthesis, eitouv homologia tés aléthous kai orthodoksou pisteôs genomené hypo tôn adikôs diabléthentôn hôs kainotomôn, (ekd. Theodôrétou hierom.) pp, 122-123, quoted in Dionysios Tsentikopoulos, « Basikes kateuthynseis tés didaskalias tou hagiou Athanasiou tou Pariou », Agios Athanasios ho Parios, Paros, Greece, 2000. P. 134135.

[12] St. Nicodemos of the Holy Mountain on the blessing of icons, The Pedalion, « On the 7th Holy Ecumenical Council: Prolegoumena », The Rudder, Chicago, Illinois, The Orthodox Christian Education Society, 1957. P. 419-420.

[13] The Great Book of Needs, vol II, A Monk of St. Tikhon’s Monastery, South Canaan, PA, St. Tikhon’s Press, 1987. P. 210233.

[14] Mother Thekla, The Blessing of Ikons, MinneapolisMN, Light and Life Publishing Company, no date given. P. 1.
Fr. Steven Bigham
The Orthodox Arts Journal (2012)
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Заработать на Рублеве

Оригинал взят у expertmus в Заработать на Рублеве

Генпрокуратура высказала массу претензий Минкультуры

«Например, объекты и земельный участок ФГБУК «Центральный музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева» неправомерно используются коммерческой структурой, руководителем которой является сын директора музея». Эту и множество других подобных претензий предъявила Генпрокуратура Министерству культуры.

Ресторан вместо музея

Генпрокуратура рассказала о результатах проверки исполнения законодательства Министерством культуры. По ее результатам были выявлены многочисленные нарушения, в частности, незаконное использование помещения и земли музея Андрея Рублева, неэффективные траты бюджетных средств. «Прокурорская проверка установила, что Минкультуры не обеспечивает законное использование переданного подведомственным учреждениям федерального имущества.
Например, объекты и земельный участок ФГБУК «Центральный музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева» неправомерно используются коммерческой структурой, руководителем которой является сын директора музея», – говорится в сообщении пресс-службы надзорного ведомства.
По данным прокуратуры, на территории объекта культурного наследия федерального значения «Ансамбль Андроникова монастыря» вопреки ст. 51 Градостроительного кодекса РФ и охранному обязательству самовольно возведено здание ресторана. В церкви Архангела Михаила (XVII века постройки) проводятся бизнес-встречи и конференции (читай, корпоративы: http://expertmus.livejournal.com/75555.html).
На эту тему

В свою очередь директор музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева Геннадий Попов (см. фото), комментируя отчет Генпрокуратуры, заявил, что “уверен в отсутствии нарушений при использовании имущества, находящегося на территории музея”. Он отметил, что не получал никаких уведомлений и выговоров по данным пунктам обвинения (на самом деле владельцы частного кабака «Хлебный домъ в Андрониках» отец и сын Поповы в конце 2012 года по итогам прокурорской проверки были оштрафованы органами прокурорского надзора на сумму свыше миллиона рублей! – ред.).
Он отметил, что кафе, которое действительно существует на территории музея, расположено во временной постройке и находится на территории сломанных гаражей (очередная порция наглого вранья директора ЦМиАР Геннадия Попова: его с сыном кабак был незаконно построен прямо на старых могилах, прах из которых был выброшен на свалку: http://www.expertmus.com/2012/03/blog-post_129.html).
«Будь ты хоть директором музея, ты не должен использовать в своих интересах государственное имущество. В одном из российских музеев наблюдал просто кощунственную ситуацию. Почти половину здания занимала какая-то ярмарка, причем без разграничения, где торговые ряды, а где вход в музей. Вот и директор музея Рублева наверняка увидел, во что Зураб Церетели превратил Художественную академию, от которой создается впечатление, что это офис-скульптура, решил сделать что-то подобное. Больше таких кощунственных примеров не знаю», – сказал газете ВЗГЛЯД галерист Марат Гельман (ред. – действительно, директор ЦМиАР Геннадий Попов давно якшается с Церетели, преследуя свои корыстные интересы: http://expertmus.livejournal.com/57270.html) .
Центральный музей древнерусской культуры и искусства был учрежден в 1947 году, но открылся на территории Спасо-Андроникова монастыря только 21 сентября 1960 года – условная дата была приурочена к мифическому 600-летию со дня рождения иконописца Андрея Рублева.
Его экспозиция занимает более десяти залов и знакомит посетителей с образцами художественного творчества XI–XVII веков. В коллекцию икон музея входят работы художников круга Андрея Рублева и Дионисия, мастерской митрополита Макария и Иоанна Грозного, иконописцев Оружейной палаты. На занимаемой музеем территории находится белокаменный Спасский собор, расписанный в том числе Андреем Рублевым.
© Блог экспертов Музея имени Андрея Рублева, 2013-2014.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Митрополит Иларион (Алфеев), глава ОВЦС РПЦ МП, устроил дипломатический скандал в Ватикане

Оригинал взят у expertmus в Митрополит Иларион (Алфеев), глава ОВЦС РПЦ МП, устроил дипломатический скандал в Ватикане

Дмитрий Абрамов: «Митрополит Иларион (Алфеев), глава ОВЦС РПЦ МП, устроил дипломатический скандал в Ватикане

Как видим, основной пафос скандального выступления митрополита Илариона (Алфеева) в Ватикане полностью перекликается с нашумевшим посланием патриарха Кирилла (Гундяева) к Предстоятелям Поместных Православных Церквей 14 августа 2014 г., которое вскоре исчезло с официального сайта Московского Патриархата так же бесследно, как и часы патриарха:-)

 

16 октября 2014 г. председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев) принял участие в пленарной сессии III чрезвычайной Генеральной ассамблеи Синода католических епископов, которая в эти дни проходит в Ватикане и посвящена теме «П
16 октября 2014 г. председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев) принял участие в пленарной сессии III чрезвычайной Генеральной ассамблеи Синода католических епископов, которая в эти дни проходит в Ватикане и посвящена теме «Пастырские проблемы семьи в контексте евангелизации».
Пленарное заседание под председательством Папы Римского Франциска было открыто выступлением митрополита Илариона (Алфеева), который от имени Патриарха Московского и всея Руси Кирилла (Гундяева) приветствовал Главу Римск

16 октября 2014 г. председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев) принял участие в пленарной сессии III чрезвычайной Генеральной ассамблеи Синода католических епископов, которая в эти дни проходит в Ватикане и посвящена теме «Пастырские проблемы семьи в контексте евангелизации».

Пленарное заседание под председательством Папы Римского Франциска было открыто выступлением митрополита Илариона (Алфеева), который от имени Патриарха Московского и всея Руси Кирилла (Гундяева) приветствовал Главу Римско-Католической Церкви и всех епископов, принимающих участие в работе Синода.
В своем вызвавшем сильный ропот аудитории докладе митрополит Илариона (Алфеева), говоря о Церквах восточного обряда, захотел «несколько отклониться от тематики форума и затронуть вопрос, который сегодня стал камнем преткновения в отношениях между Православной и Католической Церквами. Речь идет о проблеме унии, резко обострившейся в связи с последними событиями на Украине. К сожалению, конфликт в этой стране, уже унесший тысячи жизней, с самого начала приобрел религиозное измерение.
В его зарождении и развитии существенную роль сыграла Украинская Греко-Католическая Церковь. С первых же дней конфликта греко-католики однозначно встали на одну из сторон противостояния. Вопреки принятому между Католической и Православной Церквами уважению канонических норм греко-католики вступили в активное взаимодействие с раскольниками.
От имени Русской Православной Церкви обращаюсь к присутствующим в этом зале представителям Украинской Греко-Католической Церкви с просьбой отказаться от любых заявлений на политические темы и от любых видимых форм поддержки раскола, а также от призывов к созданию «единой Поместной Церкви Украины»: https://mospat.ru/ru/2014/10/16/news109624/
Как видим, основной пафос скандального выступления митрополита Илариона (Алфеева) в Ватикане полностью перекликается с нашумевшим посланием патриарха Кирилла (Гундяева) к Предстоятелям Поместных Православных Церквей 14 августа 2014 г., которое вскоре исчезло с официального сайта Московского Патриархата так же бесследно, как и часы патриарха:-) 
Из послания патриарха Кирилла: «Мы не можем не замечать того факта, что у конфликта на Украине имеется недвусмысленная религиозная подоплека. Униаты и примкнувшие к ним раскольники стараются одержать верх над каноническим православием на Украине. С началом же боевых действий униаты и раскольники, получив в руки оружие, под видом антитеррористической операции стали осуществлять прямую агрессию в отношении духовенства канонической Украинской Православной Церкви на востоке страны».
См. по данной теме –
Патриарх Кирилл объявил войну в Украине “священной” (sacra bellum) VIDEO: http://www.expertmus.com/2014/08/sacra-bellum-video.html
Митрополит Иларион (Алфеев) заимствует информацию в блоге Музея имени Андрея Рублева: http://www.expertmus.com/2013/02/blog-post_19.html
Митрополит Иларион (Алфеев) приписал Папе Римскому Бенедикту XVI осуждение Pussy Riot: http://rublev-museum.livejournal.com/361132.html
Зачем итальянцам заново крестить Андрея Рублева?: http://www.expertmus.com/2012/03/blog-post_5222.html
Митрополит Иларион (Алфеев) и его Vertu, любимый смартфон олигархов: http://www.expertmus.com/2012/05/vertu.html
Зачем православному игумену номера Мальтийского ордена?: http://www.expertmus.com/2014/01/blog-post_28.html

Западные журналисты, освещающие работу III чрезвычайной Генеральной ассамблеи Синода католических епископов в Ватикане, остро отреагировали на столь недружественное поведение московского гостя. В репортаже Джона Аллена (John L. Allen) с заседания Синода был особо выделен следующий момент:

«Вдобавок митрополит Илларион (Алфеев) из Русской Православной Церкви допустил в своей сегодняшней речи в Синоде выпад в адрес Греко-католической церкви на Украине, фактически заявив, что ей следует прекратить жаловаться на внешнюю политику России и на поддержку российского вмешательства на Украине иерархами РПЦ.

Кардинал из Нью-Йорка Тимоти Долан (Timothy Dolan) так разозлился, что сразу же отправился записывать выпуск своей радиопередачи с возражениями на слова Иллариона, прихватив также присутствовавшего в зале главу Греко-католической церкви архиепископа Святослава Шевчука»: http://www.cruxnow.com/church/2014/10/16/synod-is-more-and-more-like-a-soap-opera/

Журналист Род Дреер (Rod Dreher) из “The American Conservative” (США), в свою очередь, заметил, что «речь Илариона, казалось бы, не говорила об «униатстве». Однако он скандально перешел к исключительно недипломатичному протесту против вовлеченности католических Церквей в гражданскую войну на Украине. Говорить такие вещи на Римско-католическом Синоде по проблемам семьи в то время, когда Церквям Востока и Запада необходимо единым фронтом выступить в защиту традиционной семьи и традиционно брака, — ненужная и вредная провокация. Зачем приносить на эту площадку церковно-геополитические конфликты? То, что объединяет Православную и Римско-католическую Церковь в вопросах о браке и семье, и наша общая забота о религиозных свободах христиан намного важнее и намного насущнее конфликта на Украине.

Полагаю, что Кремль считает иначе, но я хотел бы, чтобы Московская патриархия разделяла эту позицию. Илларион говорил о важных вещах, но для этих разговоров было не время и не место. В результате из его выступления запомнят дипломатический скандал, а не все те мысли, которые он высказывал на протяжении большей части своей речи. На мой взгляд, митрополит упустил хорошую возможность, и это тем более неожиданно, если учесть, что он годами говорил о необходимости сотрудничества между ортодоксальными верующими и традиционалистами из католических, протестантских и православных церквей» …

Опубликовано: Moscow’s Disappointing Line in Rome

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

3/16 октября – память сщмч. Дионисия Ареопагита, покровителя Афин († 96)

Оригинал взят у expertmus в 3/16 октября – память сщмч. Дионисия Ареопагита, покровителя Афин († 96)

Тропарь священномученику Дионисию Ареопагиту, глас 4:
Благости научився и трезвяся во всех,/ благою совестию священнолепно оболкся,/ почерпл еси от сосуда избраннаго неизреченная/ и, веру соблюд, равное течение совершил еси,/ священномучениче Дионисие,/ моли Христа Бога// спастися душам нашим.

Кондак священномученику Дионисию Ареопагиту, глас 8:
Небесная врата прошед духом, яко ученик/ до третияго Небесе достигшаго апостола, Дионисие,/ неизреченных обогатился еси всяким разумом/ и озарил еси во тьме неведения седящия./ Темже зовем:// радуйся, отче всемирный.


Реконструкция Акрополя и Ареопага в Афинах
1846
Новая пинакотека, Мюнхен

Впервые имя сщмч. Дионисия Ареопагита упоминается в Новом Завете в тексте «Деяний святых апостолов» (Πραξεις Αποστολων), посвященном знаменитой речи святого Апостола Павла в афинском Ареопаге (см. фото). Датировка этого события приходится на самый конец 50 г. по Р. Х. (Bruce F.F. Acts of the Apostles // International Standard Bible Encyclopedia, 1979. S.v.) либо на февральмарт 50 г. по Р. Х. (Wayne House H. Chronological and Background Charts of the New Testament. Grand Rapids: Baker, 1981. Р. 130).

Во время своего 2-го благовестнического миссионерства Апостол Павел прибыл в Афины и «возмутился духом при виде этого города, полного идолов». Он ежедневно взывал к «иудеям и чтущим Бога (σεβόμενοι)», а также к людям, встретившимся ему на агоре, находившейся на расстоянии 495 м к С-З вниз от Ареопага.
Во время пребывания в Афинах Апостол Павел был приглашен в Ареопаг «эпикурейскими и стоическими философами», захотевшими больше узнать о «новом учении», ибо «афиняне все и живущие у них иностранцы ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое». Именно на этой проповеди присутствовал Дионисий, воспринявший всем сердцем христианское вероучение: «некоторые … уверовали: между ними … Дионисий Ареопагит и женщина именем Дамарь» (Деян 17:34). 

Предметом дискуссий остается значение слова «Ареопаг» в повествовании об этом событии в Деяниях святых апостолов: сообщается ли здесь о том, что Апостол Павел произнес речь на «холме Ареса» (т. зр., имеющая в совр. лит-ре наибольшее число сторонников), или он выступил перед судебным органом с защитительной речью (Ioan. Chrysost. In Acta // PG 60. Col. 268, 270; Т. Д. Барнс, В. Шмид). Нужно заметить, что Апостол Павел отнюдь не был принят с распростертыми объятиями: «некоторые из эпикурейских и стоических философов стали спорить с ним; и одни говорили: `что хочет сказать этот суеслов?’, а другие: `кажется, он проповедует о чужих божествах’, потому что он благовествовал им Иисуса и воскресение». В глазах упомянутых философов Апостол был как бы «птичкой, клюющей семена там и здесь» (другими словами, он казался им человеком, нахватавшимся знаний, где придется, и теперь пытающимся выдать их за нечто свое). Совет (Ареопаг) вправе был потребовать у Павла объяснения, что это за новое учение, которое он проповедует, и которое для афинян звучит так странно.

Для справки: скалистый холм Ареопага (Άρειος Πάγος λόφος) высотой ок. 115 к северо-западу от Акрополя (см. фото) стал местом заседаний высшего судебного органа древних Афин, в обязанности которого после реформы Эфиальта в 462 г. до н.э. входили расследования святотатств, умышленных убийств, поджогов и т.д. В IV в. Ареопаг получил новую функцию – расследование коррупции, хотя основные полномочия остались у экклесии (народного собрания). Ареопаг продолжал функционировать и в римские времена. В IVVI вв. н.э. на северном склоне холма были возведены 4 роскошных виллы, вероятно, принадлежавшие софистам из философских школ. В сер. XVI в. на высокой террасе под С-В склоном холма была воздвигнута трехнефная базилика в честь сщмч. Дионисия Ареопагита, разрушенная землетрясением 1601 г.


Бронзовая мемориальная доска, посвященная проповеди Апостола Павла в Ареопаге с текстом Деяний (17:22-32)

После споров с философами Апостол Павел и произносит свою боговдохновенную проповедь (Деян 17:16-21). Он начинает свою речь (см. фото) с того, что хвалит набожность афинян (ст. 22-23), указывая на виденный им в городе жертвенник с надписью: «Неведомому Богу» (о существовании таких жертвенников сообщают и др. греч. авторы: Павсаний. Описание Эллады. I 114; Филострат. Жизнь Аполлония Тианского. VI 3. 5; Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. I 110). В отличие от речей, обращенных к иудеям (ср.: Деян 13: 16-41), Апостол Павел не касается темы исполнения мессианских чаяний Израиля – предшествующий христианскому благовестию период рассматривается им как время, в которое созданный Богом «от одной крови человеческий род» должен был «искать Бога», взирая на Его промысл о сотворенном Им мире. Но человечество, по словам Апостола, не выполнило своего предназначения, не познало Бога, допустив превратные мнения о Нем и впав в идолопоклонство (Деян 17:24-29; ср.: Рим 1:18-32). Поэтому, «оставляя времена неведения», Бог повелевает всем покаяться ввиду грядущего Суда, который Он будет совершать посредством «предопределенного Им Мужа», воскрешенного Им из мертвых. При упоминании о воскресении слушатели своими насмешками перебивают Апостола (Деян 17: 30-32). Речь Апостола Павла была полностью отвергнута большинством слушателей в Ареопаге, и лишь Дионисий Ареопагит оказался в числе тех немногих, кто полностью воспринял смысл христианской проповеди Апостола Павла, став его учеником и вторым по древнему преданию епископом Афинским (см. у Евсевия, IV. 23. 4).

По авторитетному мнению профессора Олега Германовича Ульянова, «речь Апостола Павла в афинском Ареопаге у алтаря, посвященного «неведомым богам», целиком подчинена теме ведения Бога, поэто­му Апостол Павел никак не мог подразумевать Авраама, говоря о неведении в госте­приимстве Ангелам (см. обзор мнений по данному вопросу в работе Альберта Швейцера «Мистика апосто­ла Павла» // Швейцер А. Л. Благоговение перед жизнью. М., 1992. С. 247-248)».

Дело в том, что в целом ряде библейских изданий в качестве параллели известным строкам из Послания Апостола Павла к евреям: «Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам» (Евр 13:2) неверно указано место из Писания, где приводится речь Праотца Авраама к Пресвятой Троице во время Мамврийского Богоявления: «Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего» (Быт 18, 3).


«В Послании к Римлянам Апостола Павла, установившего соответствие между Авраамом и Христом, сделан особый акцент на моменте наделения Праотца даром ведения: «Аврааму вера вменилась в праведность. Когда вменилась?… Не по обрезании, а до обрезания» (Рим 4:9-10). Апостол Павел, по данной ему премуд­рости (2 Пет 3:15), знает на собственном примере, как через него действует Дух, от­сюда его уверенность в силе своих проповедей, нередко приводящих его слушателей к единому мнению, что «боги в образе человеческом сошли к нам» (Деян 14:11). Имеется в виду местное ликаонское предание, сообщаемое Овидием, о том, как Зевс и Ермий, в обличии смертных людей, странствовали по Фригии и получили гостеприимство у благочестивых супругов Филимона и Вавкиды. Более того, обнаруживая перед аудиторией Ареопага свой дар ведения, он призывает всех верующих приобщиться к обладанию Духом, освободившись от всего, что связано с бытием во плоти: «Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсю­ду покаяться» (Деян. 17:30)».

См. подробнее: http://www.academia.edu/1857640/_Philoxenia_of_Abraham_the_biblical_sanctity_and_the_dogmatic_icon

Нужно заметить, что тема Богопознания пронизывает и весь Corpus Areopagiticum, за который древность называла сщмч. Дионисия Ареопагита «птицею небесною (το πετεινον του ουρανου)» (Inter Opp. S. Chrysostomi sermo de pseudoprophetis et falsis doctoribus), чьи творения, по прекрасному выражению церковнаго песнопевца, «яко некий небесный шум носим, громят разумы безбожных» (Служба сщмч. Дионисию 3 Октября. Песнь 5, ирмос).

Проповедь святого Павла в Афинах
Рафаэль
1515
Королевская коллекция Соединенного Королевства

Данную тему Апостол Павел в своей речи перед аудиторией в Ареопаге ради вящей доходчивости обильно насыщает цитированием известных античных авторов, прежде всего, греческого поэта Арата из Сол (Ἄρατος ὁ Σολεύς), который, как и Павел, был родом из Киликии: «Бог, сотворивший мир и всё, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-либо нужду, Сам дая всему жизнь и дыхание и все. От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас: ибо мы Им живем и движемся и существуем, как и некоторые из ваших стихотворцев говорили: `мы Его и род» (Деян 17: 24-28). Последняя цитата взята Апостолом из поэмы Арата «Явления» (φαινόμενα), где фраза (5) «Зевсом полны пути, напол­нено море» (ср.: Пс. 76,19: «в море путь Твой, и стези Твои в водах многих, и следов Твоих не узнают») усилена словами «мы его и род» (ср. Пс. 78, 13: «мы, народ Твой и Твоей пажити овцы, вечно будем славить Тебя и в род и род»). Кстати, в предыдущей строке Апостол Павел также процитировал Эпеминида: «ибо в тебе мы живем и движемся и существуем».

На основе указанных цитат Апостолом Павлом искусно создан теологумен («мы, будучи родом Божиим, не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого») в лучших традициях апофатического богословия, ярким приверженцем которого стал сщмч. Дионисий Ареопагит: «таким образом, Бог познается во всем и вне всего; познается Бог в знании, познается и в незнании, есть о Нем и разумение, и слово, и ведение, касание и чувство, мнение и представление, имя и все прочее, и в то же время Он не постигается, остается неизреченным, не именуется; Бог не есть что-либо сущее и не познается в чем-либо сущем; Он есть всяческое во всем и не есть что-либо ни в чем; познается всеми из всего, и никем ни из чего; справедливо говорим сие о Боге – Он прославляется из всего сущего, через сообразность всех вещей, коих Он есть Причина. Но все же высочайшее познание Бога – то, которое постигается через незнание, путем превышающего разум соединения, когда разум, отделившись от всего сущего и затем покинув сам себя, соединяется с лучами, сияющими на горе, откуда и где он просвещается в непостижимой бездне Премудрости» (De divinis nominibus. VII, 3, 872). 

Первое послание святого Апостола Павла к коринфянам, написанное вскоре после посещения Афин, словно продолжает ту полемику, которая имела место в Ареопаге, прежде всего, касательно Богопознания: «теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор.13:12). Замечательно, что как раз 13-я глава этого апостольского послания легла в основу «Песни за объединение Европы» (Song For The Unification Of Europe), написанной композитором Збигневом Прейснером (Zbigniew Preisner) для фильма Кшиштофа Кесьлевского «Три цвета: Синий» (Trois couleurs: Bleu, 1993): http://vk.com/audio?performer=1&q=SongForUnificationOfEurope

Весь хорал «Le plus grand est AGAPE» исполняется в фильме на французском языке, за исключением последнего слова «AGAPE», которое имеет другой ритм на греческом языке. Апостол Павел использовал его для обозначения всеохватывающей любви человеческой души в присутствии Бога. Кесьлевский и Прейснер хотели быть уверенными, что мы поймём, что авторы фильма говорили не только о любви (amour)…

Увы, но даже маститые кинокритики не знают, что Кесьлевский нашел лейтмотив для своего фильма у … Андрея Тарковского, который в довольно спорном фильме «Страсти по Андрею» («Андрей Рублев», 1966) вложил в уста главного героя обширную цитату из той же 13-я главы Первого послания святого Апостола Павла к коринфянам (см. видео).

… В ХХ веке Папа Иоанн Павел II сравнил современные СМИ с «новым Ареопагом», где христианские идеи необходимо не только объяснять, но и защищать заново от неверия и золотого тельца (Miller, Vincent J. Consuming religion: Christian faith and practice in a consumer culture. 2005. P. 99).

Между прочим, по благословению Папы Иоанна Павла II в папской капелле Redemptoris Mater (Ватикан) появилось изображение сщмч. Дионисия Ареопагита на знаменитой мозаике (см. фото), созданной к 2000-летнему юбилею христианства по иконографической программе профессора Олега Германовича Ульянова: http://expertmus.livejournal.com/56083.html

К дню памяти великого богослова редакция научного блога Музея имени Андрея Рублева предлагает вниманию всех своих читателей фрагмент статьи нашего уважаемого коллеги Олега Германовича Ульянова «Архангел Михаил – хранитель Святой Троицы (из наследия преп. Андрея Рублева)», впервые опубликованной в 2005 г. («Новая книга России». №№ 2–3, 2005). См. также: http://www.agiograf.globalfolio.net/dimitriy/month/mihailarhulianov.htm

“Многовековая путаница с идентификацией ангелов Св. Троицы у различных исследователей была отчасти продиктована некритичным использованием некорректных переводов богословских текстов, прежде всего, сочинений сщмч. Дионисия Ареопагита. Целый ряд авторов придерживался трактовки правого ангела как Св. Духа на основании зеленого цвета его гиматия, что означает, по толкованию сщмч. Дионисия Ареопагита,  «молодое, находящееся в полноте сил» и «определенно указывает на свойства все обновляющего и возрождающего к новой жизни третьего лица Св. Троицы»?! (впервые без ссылки на источник в книге: Ouspensky L., Lossky W. Der Sinn der Ikonen. Bern-Olten, 1952. P. 207; последнее цитирование также без ссылки у Плугина В.А. в предсмертной публикации монографии «Мастер Святой Троицы». М., 2001. С. 309). Как удалось установить, данное толкование зеленого цвета приводится в сочинении свт. Дионисия Ареопагита «О небесной иерархии» (De coelesti hierarchia 15, 7), которое в большинстве переводов существенно искажено, в том числе в русских переводах, где искомый текст воспроизводится в следующем виде: «А многоцветные камни открывают, надо думать, или как белые – световидность, или как красные – огневидность, или как желтые – златовидность, или как зеленые – юность и цветение (в другом случае – “нежный цветущий возраст”)».

Однако на самом деле оригинальный текст свт. Дионисия Ареопагита должен переводиться иначе: «как зеленый – своевременную отрасль (побег)», что сразу же заставляет вспомнить эпитет Бога Сына «отрасль от корня Иессева» («И произойдет отрасль от корня Иессева, и ветвь произрастет от корня его» Ис. 11, 1), как об этом исчерпывающе изложено в толковании св. апостола Павла: «Разумею то, что Иисус Христос сделался служителем для обрезанных – ради истины Божией.., а для язычников – из милости, чтобы славили Бога как написано…Исайя также говорит: будет корень Иессеев, и восстанет владеть народами» (Рим. 15, 8-12). В том, что именно данная трактовка текста, впервые предложенная нами, подразумевалась в эпоху преп. Андрея Рублева, убеждает композиция «Корень Иессеев», которую Феофан Грек «в каменной церкви во святомъ Благовещении…также исписавый», согласно сообщению Епифания Премудрого в его послании к схиархимандриту тверского Спасо-Афанасьевского монастыря Кириллу 1415 г., сохранившемся в единственном списке конца XVII в. (РПБ, Солов. собр., № 1474/15, лл. 130-132).

В свете ареопагитской семантики зеленого цвета правый ангел на клейме «Троица» иконы «Архангел Михаил с деяниями» также облачен преп. Андреем Рублевым в зеленый гиматий, на фоне которого отчетливо отчетливо выделяется крест навершия его красного посоха, не оставляющий никакого сомнения в идентификации этого ангела со Спасителем (на посохах двух других ангелов нет креста в навершии; в свое время на данную особенность обратил внимание Н. Грешный, комментируя изображение серебряной позолоченной ризы XVIII в. на рублевской «Троице» (Greschny N. L’icône de la Trinité d’André Roublev. Nouan le Fuzelier, 1986. P. 62).

Пристальное внимание к творениям сщмч. Дионисия Ареопагита во время борьбы с антитринитарной ересью, которую пришлось вести митрополиту Киприану и по его благословению иконописцу преп. Андрею Рублеву, в значительной степени было продиктовано тем, что именно этот богословский корпус рекомендовал для борьбы с ересью св. равноап. Кирилл (Константин), учитель Словенский: «Если бы святые, а именно наши первые наставники, которые с трудом и как бы дубиной обезглавливали еретиков, располагали написанным Дионисием, то, без сомнения, они рубили бы их острым мечем…тогда они значительно легче, действеннее и быстрее заставили бы замолчать тех, чьи рты они заграждали с большим трудом и значительно медленней» (Monumenta Germaniae Historica. Epistolarum tomus VII. Karolini aevi V. Berlin, 1928. P. 433)”.

© Блог экспертов Музея имени Андрея Рублева, 2013-2014.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Игорь Тальков «Глобус»

Оригинал взят у expertmus в Игорь Тальков «Глобус» 

Написанная более 20 лет назад, в июле 1991 г., песня Игоря Талькова «Глобус» и сегодня звучит как нельзя остро и вряд ли была бы пропущена на ТВ…
 

«Покажите мне такую страну, где славят тирана,
Где победу в войне над собой отмечает народ.
Покажите мне такую страну, где каждый обманут,
Где назад – означает вперед, и наоборот.

Не вращайте глобус, вы не найдете,
На планете Земля стран таких не отыскать,
Кроме той роковой, в которой вы все не живете.
Не живете, потому что нельзя это жизнью назвать.

Покажите мне такую страну, где заколочены храмы,
Где священник скрывает под рясой КГБ-шный погон.
Покажите мне такую страну, где блаженствуют хамы,
И правители грабят казну, попирая закон…».

См. статью «Люстрация церковной агентуры в Болгарии, следующая – Россия?»: http://rublev-museum.livejournal.com/281771.html

О Талькове также по ссылке: http://youtu.be/giIjC51T-Qk


© Блог экспертов Музея имени Андрея Рублева, 2012-2014.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Мистификация русской культуры на Западе: история разоблачения коллекции икон Джорджа Ханна

teterev.jpg
экспертиза

Оригинал взят у expertmus в Мистификация русской культуры на Западе: история разоблачения коллекции икон Джорджа Ханна
 

Предлагаем вниманию читателей статью Владимира Тетерятникова (см. фото), международного эксперта по оценке произведений искусства, человека, который сумел выиграть судебный процесс у знаменитой фирмы «Кристи». В 1980 г. «Кристи» объявила на весь мир о «продаже века» – она выставляла на аукцион в Нью-Йорке самую знаменитую на Западе коллекцию русских икон американца Д. Ханна. Более чем 50 профессоров напечатали более чем 50 книг о великолепии этих шедевров, и эта знаменитая коллекция была продана за $ 3 млн., что было тогда и по сей день остается мировым рекордом цен на русские иконы. Тетерятников выступил с заявлением, что лучшие вещи этой коллекции – фальшивки. «Кристи» пыталась остановить публикацию его книги-разоблачения, обвинив его в клевете, и обратилась в суд. Через 9 месяцев суд города Нью-Йорка разрешил Тетерятникову публиковать его книгу «Иконы и фальшивки»

От редакции. Напомним, что всемирно известный эксперт Владимир Тетерятников (1938–2000) неоднократно высказывался в прессе о безответственности и корысти российских искусствоведов, особенно в «профессорском звании». Рассказывал, как «ценят» их западные жулики:-) Действительно, кому как не «рублевцам» хорошо известны все подпольные махинации проворовавшегося директора Музея Рублева Геннадия Попова, важно именующего себя «доктором искусствоведения профессором», который позорит музейное сообщество своими безграмотными разглагольствованиями в программе «Православная энциклопедия», что якобы для старения иконы «на доску клали сырое мясо, и кровь пропитывала ее с двух сторон» (см. видео)?!

На самом деле еще в 1920-е гг. в отделении ЦГРМ при ЗИХМ было поставлено на поток изготовление фальшаков «под Рублева» для перепродажи за границу. Причем ни один специалист не мог отличить их от подлинников – так виртуозно были сработаны! По словам М.П. Виктуриной, И.А. Баранов старил дерево следующим образом: «опускал досочку в холодный мясной бульон и сутки морил. А когда вынимал, отличить ее от старинной было практически невозможно. Потом он снимал с древних икон, не поддающихся реставрации, ткань – уже ветошь, – наклеивал ее на свою выморенную в бульоне доску и писал по ней темперой лики святых».

Кстати, фальшаки для прикрытия вывозились из СССР в составе международных выставок, где они были перемешаны среди оригиналов и копий. Например, лаврская копия рублевской «Троицы» была создана И.А. Барановым и Г.О. Чириковым в 1926–1928 гг. к передвижной выставке «Русские иконы», проходившей в 1929–1932 гг. в Германии, Англии и США; см. статью Ю.А. Олсуфьева (Yoori A. Olsufiev. The Development of Russian Icon Painting from the Twelfth to the Nineteenth Century // The Art Bulletin, Vol. 12, No. 4 (Dec., 1930). P. 347-373), а также мемуары искусствоведа Альфреда Барра, посетившего Лавру на святках 1928 г. Западный эксперты в один голос восхищались абсолютной точностью копирования: «a copy of such extraordinary perfection that one felt that little had been lost» (Roger Fry. Russian Icon-Painting from a Western-European Point of View // Masterpieces of Russian Painting. Ed. вy M.Farbman. London, 1930. Р. 56). Именно тогда, как установил Владимир Тетерятников (1938–2000), на антикварный рынок Америки и попало из России большинство фальшаков!

Характерно, что в Третьяковской галерее, когда работавший там эксперт Тетерятников выявил в фондах 20 (двадцать!) фальшаков и поднял вопрос о полномасштабной экспертизе икон, администрация на это не пошла. А в 2008 г. Третьяковская галерея в результате внутренней проверки выявила около сотни ошибок, допущенных специалистами музея при проведении экспертиз подлинности произведений искусства несколько лет назад. «Третьяковка изучила три каталога, в которых опубликовано более пятисот картин, оказавшихся подделками, и на некоторые из которых ранее были выданы ошибочные заключения об их подлинности. Из 215 заключений, выданных экспертами ГТГ, 94 оказались ошибочными», – сообщили российские информ-агентства.

Как написал нам уважаемый venceslav, в миру – Володимир Водынский (Царствие Небесное!), «вот вам история, которую я могу подтвердить где угодно. Принес Сорокатому икону на атрибуцию. Икона Спас думал 15 века, но Сорокатый сказал середина 16. Ну что говорю, давайте оформлять. Хорошо-с! А Сорокатый возьми да и умри. Пришел в музей, женщина какая-то говорит: нам Сорокатый говорил об этой иконе 16 века, но давайте покажем Попову. Приковылял Попов, посмотрел на мою икону и говорит: Замечательный старообрядец 18 века, могу у вас купить эту икону. Я спрашиваю сколько заплатите? Он мне тысячи полторы долларов не больше. Ну я, естественно, отказался, забрал икону и ушел. Дама, которая меня привела к Попову, стояла красно-зеленая. Могу сказать: сей Попов мошенник и негодяй»: http://expertmus.livejournal.com/43826.html?thread=200498#t200498

Так что легко можете себе представить состояние одной из хранительниц икон в нашем Музее имени Андрея Рублева, когда она с ужасом обнаружила вместо подлинников икон … фальшаки:-( К сожалению, вместо того чтобы бить во все колокола, она имела неосторожность поделиться сем фактом со священником Александром Салтыковым, который не раз был уличен во лжи: http://expertmus.livejournal.com/15340.html. Как вы уже догадываетесь, хранительница была незамедлительно уволена погрязшим в беззакониях директором ЦМиАР Геннадием Поповым. Под стать главе музейной администрации и его окружение, взять хотя бы сотрудницу Комашко Наталью Игнатьевну 1961 г.р., которая ухитрилась под боком у директора держать свою частную конторку по выдаче экспертиз:-) К чему это приводит, поведал без прикрас коллекционер Виктор Бондаренко: «Я купил как-то икону с инвентарным номером Александра III, экспертиза которой была дана Музеем Андрея Рублева. Естественно, мне и в голову не пришло, что икона, экспертизу которой дало такое уважаемое учреждение, может быть краденой. Вскоре … приехала опергруппа: икона оказалась краденной из музея города Иваново».

«Задурок» (директор Музея Рублева Геннадий Попов и Ко): http://expertmus.livejournal.com/151451.html

ФАЛЬШАКИ: http://expertmus.livejournal.com/63555.html

https://www.academia.edu/2147105/The_mystery_of_Novgorod_icons_the_truth_about_fakes_

ТАЙНА НОВГОРОДСКИХ ТАБЛЕТОК (экспертиза): http://rublev-museum.livejournal.com/25375.html

Forgeries of art and Göring’s death: http://youtu.be/GMGYlzyDQEA

Спецхранилища в российских музеях для … продажи икон за границу: http://expertmus.livejournal.com/153348.html

В коллекциях Патриарха и Путина обнаружены подделки: http://rublev-museum.livejournal.com/233578.html

«Музей русской иконы» угодил в скандал (кто остановит музейную мафию по иконам?): http://expertmus.livejournal.com/179161.html

РАЗГАДАНА ТАЙНА СТАЛИНИЗМА
 
Я собираюсь сейчас впервые публично рассказать о том, как мне удалось расследовать и доказать существование еще одной тайны сталинизма. Я догадался об этом секрете еще 15 лет назад, в 1980 г., и далеко от русской территории – в Америке. А приехав недавно в Россию, смог в архивах разыскать документы, доказывающие, что моя интуиция была реальным открытием – проникновением в тайну 1930-х гг. Двадцать лет я жил за границей и все эти годы собирал информацию о произведениях русского искусства, покинувших русскую территорию. В 1979 г. мне довелось заняться экспертизой американской коллекции Джорджа Ханна. Это собрание было прославлено западными учеными в качестве самого лучшего собрания русских икон вне русских музеев. Увидев эти шедевры, я мгновенно почувствовал: «не русский дух, не Русью пахнет». Я написал книгу «Иконы и фальшивки», в которой расследовал и объяснил, почему эти предметы – фальшивки, а профессора, их восхвалявшие,- шарлатаны. Мое прозрение на существование фальшивых икон позволило мне выработать методику экспертизы, не известную ни русской науке, ни зарубежной. Вот с этой методикой я и стал пересматривать все известные западные коллекции музеев, антикварных магазинов и аукционов. Результат моей ревизии оказался ужасным: я обнаружил массу фальшивок, которые продаются за большие деньги, экспонируются в великих мировых музеях и печатаются наивными профессорами в псевдонаучных книгах как эталоны русского художественного гения. Все шедевры оказались фальшивыми! Кроме икон, я обнаружил фальшивую императорскую керамику, фальшивые изделия Фаберже, фальшивую живопись русских и европейских мастеров. Такого количества фальшивок, такой мировой мистификации еще не приходилось разоблачать ни одному эксперту за всю историю искусств. Моя голова раскалывалась от сознания масштаба моего открытия. Возникали мучительные вопросы: кто сделал столько фальшивок? Как удалось обмануть весь мир? Почему до меня никто не увидел этого? Для ответа на свои собственные вопросы я должен был заново пересмотреть всю историю советского музейного дела.


НАЧАЛО

 
Не только разрушать, но и продавать памятники культуры большевики стали сразу же после захвата России в 1917 г. Уже в 1918 г., к примеру, американская таможня неоднократно ловила большевичков с контрабандными художественными ценностями, врезанными в подошвы комиссарских сапог. Было нормальным, например, у Политбюро произведения русской культуры для переправки в Латвию и печатания латвийской большевистской литературы. Можно категорически утверждать, что первые десять лет большевики отнимали у русского народа художественные памятники только для того, чтобы отдавать их на нужды мирового пролетариата и далеко от русской территории. Однако, несмотря на Коминтерн, мировая революция так-таки не приближалась. Сидящим в России большевикам было уже просто невмоготу ждать. И вот тогда Великий Сталин и показал свое истинное величие в качестве Спасителя большевизма. Была выдвинута антимарксистская идея о строительстве социализма в одной стране. Чтобы дать народу пощупать этот самый социализм, был нарисован первый пятилетний план. Для осуществления плана нужна валюта для закупки иностранного оборудования. Так как сами большевики ничего экспортного не могли производить (даже идея «экспорта революции» никем не была куплена), начались массовые продажи русского культурного наследства. Но перед иностранцами не хотелось выставляться совсем уж дикими варварами, и нарком внешней торговли Микоян изобрел свое знаменитое оправдание грабежу России. В 1929 г. он сказал А. Хаммеру: «Вы можете сегодня иметь наши шедевры, но лет через десять мы сделаем революцию уже и в Америке и тогда вернем себе все обратно». И поехали шедевры Эрмитажа и других русских музеев как бы во временную ссылку. Мне представляется, что русский народ потерял как минимум 90 процентов своего личного культурного имущества. Мало кто нынче знает, что почти вся русская территория была очищена от старинных ковров через систему «Утильсырья», более того, большевики даже в Афганистане, в Персии организовали пункты по скупке ковров, якобы для нужд российского пролетариата, а в действительности для реэкспорта их далее – в европейские страны. Бизнес есть бизнес. Передовики соцторговли постоянно высматривали и выискивали новые и новые объекты для продажи за границу.


МУЗЕЙНЫЙ БУНТ

 
И вот в 1928 г. у глаз советских торговцев был положен на новый товар. Начальник Госторга Гинзбург задумал организовать выставку-продажу русских икон в Западной Европе. Цены на них были никому не известны. Расчет был на «любые цены, лишь бы купили». Каждый коммунист понимал всем своим большевистским сердцем, что торговля иконами является почти максимальным выражением преданности идеалам Революции. Два зайца убивались сразу: партия получала валюту, и партия же получала очищенную от религиозного дурмана страну. Вот почему Гинзбург решил уже для первой продажи вывезти капиталистам «наиболее религиозно дурные иконы», как «Владимирская Богоматерь», «Троица» Рублева. И вот тогда, в 1928 г., случилось нечто экстраординарное. Впервые эти кроткие музейщики подняли настоящее восстание против политики партии и правительства по отношению к русской цивилизации. Впервые – бунт. И, как ни удивительно, первый успех. Главнаука распорядилась прекратить выдачу икон Госторгу. Музейщики на своих собраниях заставили Госторг заключить форменный контракт о непременном возврате всех икон обратно с выставки в русские музеи. В мемуарной литературе того времени постоянно встречаются ремарки: например, вологодский музей отказал Госторгу в выдаче икон. Большевики ответили решительно: бушующий музейный отдел Главнауки ликвидировали. Вспомним, что именно в 1928 г. началось шахтинское дело, то есть обвинение всех до последнего дореволюционного специалиста в саботаже и вредительстве.

От редакции. Единственным, кто изъял большую группу памятников (главным образом, ленинградских музеев) из состава зарубежной выставки русских икон 1929-1932 гг. в Лондоне и Чикаго, стал Николай Петрович Сычев (1883-1964), выдающийся искусствовед, историк византийского и древнерусского искусства, ученик Д.В. Айналова. Протест Сычева против вывоза святынь за границу по тем временам был сродни подвигу и закончился для него арестом в 1933 г. по доносу археолога М.К. Каргера (ОР ГРМ. Ф. 163. Д. 61. Л. 2): http://rublev-museum.livejournal.com/366097.html

Сычеву было предъявлено обвинение в принадлежности к к.-р. «Российской национальной партии» (мифических «Русских фашистов»), ячейку которой он якобы возглавлял в Русском музее, и будто бы он даже завербовал П.Д. Барановского (Следственное дело «Российской национальной партии» 1933-1934 г.. ЦА ФСБ РФ. Р-28879. Т. 10. Л. 28): http://expertmus.livejournal.com/52864.html
Сходные доносы, по которым пострадали о. Павел Флоренский и граф Юрий Александрович Олсуфьев, привели к тому, что они были расстреляны по таким же сфабрикованным делам «Контрреволюционной националистической фашистской организации ”Партия возрождения России”»

Именно в 1928 г. начались знаменитые советские продажи на берлинском аукционе. ОПТУ организовало специальное «Валютное бюро», чтобы выслеживать и отнимать валюту и золото у населения СССР. Что могли русские музейщики сделать в такое жестокое время? Однако, прибыв на Запад, изучив западные коллекции, я вдруг обнаружил, что русские музейщики каким-то образом смогли победить большевизм.

МОЕ ПРОЗРЕНИЕ

 
Я выехал в эмиграцию нормальным советским антисоветчиком. Поэтому был уверен, что увижу за границей множество шедевров русского искусства, проданных большевиками. Было логичным предположение, что «они» продадут все, что иностранцы возжелают купить. Что же я увидел? Да, шедевры европейского и мирового искусства большевики отняли у русского народа и продали другим народам. Но я не обнаружил ни одного шедевра русской культуры, проданного официально!!! Все русское искусство осталось в России и пережило большевизм. А что же ушло за границу? Фальшивки, и много фальшивок! Как это могло случиться? Конфискованные у русских людей художественные ценности в 1917 г. были свезены в так называемый «Музейный фонд». Для разбора награбленного пришлось обратиться к помощи дореволюционных специалистов. Вот тогда-то и были отделены подлинные ценности от фальшивок. Россия перед 1917 г. была цивилизованной страной. Цивилизованность означает, что произведения искусств нужны многим членам общества. Велик спрос – велики и цены. Следовательно, и велик соблазн у фальсификаторов. Вот и процветало искусство подделывания икон. После революции все дореволюционные антиквары, реставраторы и фальсификаторы вынуждены были пойти на работу в советские музеи. Вот тогда-то и начали сознаваться: эту икону я рисовал для Рябушинского, а вон ту сделал «дядя Вася». Выбранные старые фальшивки и были проданы за границу. Однако дореволюционных запасов не могло хватить на такую массовую торговлю, результат которой я увидел в западных музеях. Откуда появится этот поток? Каким образом кому-то в СССР могла прийти в голову идея рисования фальшивых икон? Более того, рискнуть предложить правительству начать продажу фальшивок за границу? А какими аргументами можно убедить сталинских чиновников, что в такой операции нет риска для карьеры? Ибо риска не будет только в том случае, если есть уверенность, что иностранные покупатели никогда не смогут выяснить суть вещей? Выставка икон, организованная Госторгом, все-таки состоялась. С 1929 по 1931 гг. иконы путешествовали по Германии, Австрии, Бельгии, Англии и США. Русские музейщики добились того, что ни одна из самых святых икон не покинула русскую территорию. Они просто обещали Госторгу, что смогут нарисовать такие копии, что ни один иностранец не отличит от оригинала. И нарисовали. На выставке не делалось секрета из того, что перед зрителем — копии. Гак и было зафиксировано в каталоге выставки. Но то, что произошло в дальнейшем, было сюрпризом. Сопровождавший выставку И. Грабарь слал письма и телеграмммы Гинзбургу о том, что копии произвели в Европе большее впечатление, чем оригиналы. Никто не верит, что большевики могут рисовать иконы с таким качеством. Гинзбург ответил незамедлительно: так продайте копии сейчас, а к переезду выставки в другое место мы сделаем дубликаты копий. Более того, Гинзбург открыл Грабарю секрет: да мы вообще заказывали копии, чтобы их продавать за границей. Странность этой фразы только впоследствии для меня уяснится. Однако серьезным был и тот факт, что западные зрители не видели разницы между новоделом и подлинником. Грабарь в последнем каталоге для американского зрителя сделал такое примечание: «Мы изобрели новый метод копирования, который называем «археологическое факсимиле». Все трещины, все разрушения воспроизводятся «как живые». Ни один ученый не в состоянии отличить копию от оригинала». Выставка русских икон вернулась в Россию нераспроданной. Ибо большевики убоялись продать то, что на Западе было воспринято как «достижение советской музейной науки». Вот так постарались обмануть большевиков русские музейщики. А Политбюро стало гордиться «советскими принципами реставрации, признанными всем миром». Кто же создавал эти «советские принципы»?


КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЕ

 
Реставрационную науку в СССР создавал Игорь Эммануилович Грабарь. Он же поставил во главе всей практической реставрации СССР Григория Осиповича Чирикова. Кто такой Чириков? Для Грабаря он был высочайший авторитет в иконописной и реставрационной технике, в знании икон. Не случайно в автобиографии он поместил портрет Чирикова, написанный самим Грабарем, на самую последнюю страницу текста. Тем самым как бы символически подводя итог равенству своего и чириковского «уровня музейности». Автобиография Грабаря была напечатана в 1937 г. Где был тогда Чириков? По официальным данным, репрессирован и погиб в 1936 г. Странно, что разрешили напечатать портрет репрессированного «врага народа». Или Чириков смог сам себя реабилитировать посмертно? Еще более странным выглядит тот факт, что одновременно с автобиографией Грабаря выходит из печати другая книга, в которой пересказываются воспоминания о дореволюционных торговцах иконами. И напечатано, что до революции старые иконы были в такой цене, что вокруг них крутилось много аферистов. И «впереди многих очутился Чириков», чья мастерская сделалась «фабрикой фальсификаций». Итак: главный дореволюционный фальсификатор стал главным советским реставратором икон. Замечательное совпадение! Основной фигурой почти всех крупных музейных начинаний после 1917 г. стал Грабарь. Это он придумывал проекты сохранения русских ценностей, это он организовал Центральную мастерскую по реставрации. Это Грабарь постоянно занимался экспертизой и икон, и европейской и русской живописи. Однако в 1930 г. Грабарь заявляет, что бросает музейную науку, выходит на пенсию и теперь будет заниматься только личным художественным творчеством. Но почему в автобиографии по поводу этого знаменательного пункта своей жизни Грабарь мельком добавляет: «выбора у меня не было»? Личность такого масштаба всегда имеет выбор — это закон природы. Но чем знаменателен 1930 г.? Именно в этот год пересажали, выслали в ссылку или в эмиграцию практически всех дореволюционных академиков-историков. Взяли и Чирикова. Взяли многих других из музейной сферы. В биографии Грабаря, написанной спустя двадцать лет после 1930 г., я вдруг обнаружил фразу невероятную: «С 1929 по 1936 гг. работал в Гознаке по поднятию полиграфической культуры цеха художественной репродукции». Прочитав это, я с ужасом вспомнил, что в 1928 г. Гознак начал печатать фальшивые американские доллары, и эта афера была разоблачена западными банками в 1930 г. Уж не понадобился ли острый глаз Грабаря для «улучшения полиграфической культуры»? Печатание долларов и есть в чистом виде «художественная репродукция». Впоследствии я нашел в архивах даже квитанции Гознака о выплачивании Грабарю зарплаты, но не пенсии! Вот так-то. В архиве также хранится обращение Грабаря к Ягоде по поводу одного реставратора, уже отбывшего половину срока на Соловках. Грабарь просит «принудительно откомандировать» его для «несения обязанности по своей специальности», «хотя бы в дневное время». Откуда Грабарь знал, что существует форма заключения, когда зэки после работы возвращаются ночевать в тюрьму? Не участвовал ли сам Г рабарь в работе «лагерной шарашки по фальсификациям»? Еще с дореволюционных лет у Г. О. Чирикова был в работниках и в товарищах П. И. Юкин. Все самые дерзкие аферы с фальшивками были проделаны ими совместно. Юкин также пошел на работу в советские музеи, и также в 1930 г. был арестован. В своих воспоминаниях Юкин упоминает, что после года работы на лесоповале его вызвал уполномоченный ОГПУ и предложил работать по специальности. Что же поручили делать Юкину? Изыскивать минеральные пигменты, соответствующие гамме цветов древнерусской иконописи. Зачем ОГПУ натуральные краски православных икон? И, конечно, кроме И.Грабаря, в СССР не было тогда другого специалиста, столь компетентного в технической экспертизе фальшивок. Только Грабарь, и больше никто в СССР, составлял список минеральных пигментов древних иконописцев. Достаточно ли всех этих данных, чтобы утверждать, что я разгадал секрет советского иконописания? Конечно, хотелось бы найти нечто такое, которое сразу же убедило всех. И такой факт мне удалось найти.


ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

 
В советском архиве я нашел письмо, направленное заместителю наркома внешней торговли Хинчуку Л. М. Письмо говорит, что группа людей еще до революции освоила мастерство копирования икон в древнерусском стиле. Мы можем рисовать, и как Прокопий Чирин, живший 300 лет назад, и как Андрей Рублев. Мы выработали такую технику фальсификации, что наши подделки уже «покупали во Франции и Германии как подлинники». Нас сейчас, готовых к работе, 10 мастеров. Мы мыслим вот так практически осуществлять всю операцию: Московская Комиссия по охране старины предоставляет нам оригиналы из музеев, мы их возвращаем обратно, а наши копии продаем за границу. Трудовой почин был принят вышестоящим руководством. Если бы этот документ был обнаружен советским архивистом, то спровоцировал бы вопрос: ну, а было ли все это осуществлено? Но для меня тог же документ означал не начало, а конец изысканий. Я начал свои поиски от распознания фальшивой продукции и вот нашел тот документ, который лег в основу всей истории с советскими фальшивыми иконами. Находка этого документа переворачивает всю оценку действий советских торговцев. Письмо датировано 8 февраля 1929 г. Это означает, что приготавливая знаменитую выставку икон 1929-1931 годов, Госторг и Гинзбург, а, возможно, и Грабарь уже знали и о предложении фальшивщиков, и о резолюции начальства. Госторг глазами сопровождавшего выставку Грабаря проверял действие копий икон на западного зрителя. Вот почему Грабарь так много писал в Москву о том, что никто на Западе не верит, что большевики могут рисовать иконы. И вообще во всех письмах Грабаря из европейского путешествия идут сообщения о том, что фальшивками наполнена вся антикварная торговля и это нормально для капитализма. Меня заинтриговала в высказываниях Грабаря такая фраза: «В 1929 г. как-то особенно повезло на скандалы, связанные с подделками крупного масштаба». Имел ли в виду Грабарь и такую секретную информацию, что вскоре на Запад хлынут и фальшивые сталинские американские доллары, и прочий «привет из СССР»? Вот мы и разгадали тот способ, которым русская интеллигенция смогла спасти древние иконы от распродажи большевиков. Кроме фальшивых икон, я обнаружил в западных коллекциях огромное количество русского императорского фарфора с изображениями двуглавых орлов. Идентичные предметы, однако, имели различное качество выполнения. Это означает неминуемо, что многие из таких тарелок – фальшивки. Кто делал? В советском архиве нашел-таки я такую вот бумажку – ответ на запрос советского торгпредства в Берлине 1928 г. Ответ из Всесоюзного синдиката силикатной промышленности СССР гласит: на ваш запрос, смогли бы мы изготовлять старинную итальянскую майолику, отвечаем – сможем, но достаньте нам старинные итальянские образцы – формы. В свою очередь, предлагаем «встречный почин». В советских музеях много образцов русской старинной керамики, и мы можем снимать копии и наладить массовые репродукции. Затем я нашел «Отчет о работе за 1929 год», в котором правительству и партии рапортуется о трудовых успехах: «Изготовили: 42 профиля ваз и блюд, 3 шт. статуэток, изготовлено 55 штук гипсовых моделей. Использовано 10 штук старинных восточных и русских моделей по отбору представителей Берлинского торгпредства». Вот это да! Я и не догадывался, что еще и восточный фарфор фальсифицировали. И вообще в архивах попадаются всякие любопытные предложения. Из того же Берлина поступает запрос на Гжельскую керамическую фабрику: сделайте сосуды старинной русской формы и украсьте их царскими медными и серебряными монетами. Ну, кто и на Западе, и в СССР поверит, что комсомольцы и партийцы, в период, когда вся страна строит Днепрогэс, где-то тайком украшают предметы царскими двуглавыми орлами? Насколько высшая советская власть была в курсе фальсификаций «на местах»? Конечно, нет сомнений, что печатать фальшивые доллары никто бы в СССР не осмелился без личного одобрения Иосифа Виссарионовича. Так же никто не осмелился бы обслуживать и американского посла в СССР так, как его обслуживали. В 1937 г. в Москву прибыл полномочный посол Джозеф Дейвис с супругой. С первых же дней прибытия в Москву Дейвисы штурмовали ежедневно все советские комиссионные магазины и скупали антиквариат. Американский посол необычайно понравился Сталину. Во-первых, СССР был заинтересован в Америке, ибо на носу висела война с Германией. Во-вторых, сам Дейвис одобрял сталинские репрессии против высших большевиков. НКВД приставило к Дейвису своего переводчика и секретаря, чья фамилия не может не вызвать улыбки у людей, читавших советскую литературу,- Бендер. Доверие к Бендеру у американского посла было безгранично, он называл его «наш ангел хранитель». Посол мог даже посылать Бендера в магазин купить антиквариат. Вот так однажды в своем дневнике Дейвис записал: послал Бендера в Ленинград купить тарелки с двуглавыми орлами. Бендер вернулся без тарелок, по его словам они оказались «плохого качества». Другой случай. Во время своего путешествия по России Дейвис заглянул в Днепропетровск, нашел там комиссионный магазин и купил картину старого итальянского мастера. Однако вечерком к его персональному вагону собралась на перроне некая возбужденная толпа жителей. Выглянув в окошко, посол заметил своего «ангела хранителя», державшего за шкирку несчастного директора магазина. Оказалось, что Бендер тут же дознался, что, во-первых, директор завысил цену за картину, но главное, что картина оказалась фальшивкой. Спрашивается: откуда у простого советского энкаведешника такие глубокие знания экспертизы искусства? Ответ прост, следовательно, правительство вело учет своей фальшивой продукций) и по специальным спискам или по специальным меткам Бендер и определил, что можно всучить послу, а что и не рекомендуется. Среди всех иностранцев, погревших руки на финансовых афеpax с Кремлем, безусловно, выделяется Арманд Хаммер. Всем известно, что Хаммер вывозил из СССР антиквариат вагонами и пароходами. Чей антиквариат? Свой собственный или советское имущество для перепродажи? Как-то Хаммер дал интервью американскому журналисту. Журналист спросил: ну а не припоминаете ли вашу первую встречу с вашим первым антиквариатом? Ха-ха, добродушно улыбнулся Хаммер,- было это в Москве, и принес мне мой агент картину Рембрандта. Я купил, затем мой брат Виктор отвез картину в Берлин для экспертизы самому Фриндлендеру. Тот, увидев картину, весь так и затрясся: да это не простой Рембрандт, а лучший! Однако все-таки потер спиртом краски и вдруг увидел, что они растворяются, как свежие. Хаммера опять поздравили: ну и ну — первый раз вижу такую фальшивку — лучшую в мире. Дальше события развивались по двум версиям. Хаммер сказал журналисту, что, дескать, потребовал в Москве, чтобы ему вернули деньги, но вместо денег ему предложили другие картинки, и он взял. По версии московских реставраторов, современников этой операции, Хаммеру предложили еще больше фальшивых Рембрандтов, и тот согласился соучаствовать в аферах с советским правительством. Недавно вышла книжка «О реальном Хаммере», в которой упоминается, как браг Арманда, Виктор, утверждал, что советское правительство снабдило Хаммера клеймами Фаберже, и тот открыл в Париже мастерскую, где штамповали «по-фабержиному» налево и направо. Мастерские «а ля Фаберже» были также и в Москве, и в Ленинграде. Хаммер, по свидетельству его брата, отстегивал определенный процент от продажи фальшивок Микояну, наркому торговли СССР.


ФАЛЬШИВЫЙ БЛЕСК ИМПЕРИИ

 
Автором сталинских Рембрандтов был, конечно, и вне всяких сомнений, Василий Яковлев, который еще до революции промышлял этим искусством. После смерти Яковлева была выпущена книга Упоминаний о нем. Лев Никулин, специализировавшийся на романах из архивов КГБ, так написал про своего умершего приятеля: «Он мог написать картину, имитируя старого мастера так, что опытнейшие знатоки признавали ее новооткрытым Рембрандтом». Недаром же существует легенда, что в некоторых американских музеях висят «подлинники» старых мастеров, написанные Яковлевым. Да и легенда ли это! (Вы обратили внимание, что последняя фраза не вопрос, а утверждение — восклицательный знак!) Василий Яковлев не был частным лицом московского подпольного мира. Совсем наоборот. Яковлев возглавлял всю реставрацию картин старых мастеров в московском Музее изобразительных искусств. Вот такое совпадение: главный дореволюционный подделыватель икон Чириков стал главным советским реставратором икон, а главный дореволюционный фальсификатор европейской живописи Яковлев стал главным московским реставратором оной!!! Ну разве не прав был Сталин, выдвигая свой лозунг: «Кадры решают все!». Чтобы представить себе весь ужас музейной атмосферы СССР того времени, достаточно напомнить, что в 1934 г. «гордость советской науки» Реставрационную мастерскую ликвидировали и саму реставрацию объявили вредной пролетариату. ЦГРМ была закрыта под таким издевательским предлогом: «Нужно помещение для дворников Дома Правительства!».
Вот вам, музейщикам, наш большевистский плевок прямо в ваше интеллигентное лицо. 1934-й год! Первый съезд советских писателей. Карл Радек со всей большевистской прямотой с трибуны бросает установку: «Каждый камень древнего германского города Кельна имеет большую историю культуры, чем все здания царской России». И в этом году взлетает в воздух Сухаревская башня в Москве. Большевизм покрыл русские музеи зловонной атмосферой подлога. Подлог распространялся не только на иностранцев, но и предназначался и родным советским людям. В 1933 г. Совнарком издал постановление об изъятии из всех музейных экспонатов драгоценных камней. Камни выковыривались и заменялись стеклянными имитациями.

ЭПИЛОГ
 
Собранные мною материалы свидетельствуют, что сталинские искусствоведы в штатском нашпиговали многие великие мировые музеи своей продукцией. Так, например, в Нью-Йоркском музее. Метрополитен десятки фальшивых икон, столько же и в знаменитом Лувре. А вот в Национальной галерее Норвегии еще больше фальшивок, да и в Национальной галерее Швеции немало. Германский музей Реклингхаузен также инфицирован подделками. Эпилог пока не может быть написан. Нужна организация, нечто вроде Международной комиссии – Трибунала для расчистки мировых музеев от продукции сталинского культурного Гулага. И нельзя забывать, что ныне раскрывается мистификация, неслыханная в истории человечества. Никогда прежде ни одно правительство ни одной страны не дискредитировало культуру собственного народа. И никогда прежде ни один народ не попадал в такие условия, когда для спасения национальной культуры для себя пришлось фальсифицировать ее в глазах остального человечества. Аминь!

Опубликовано: Мистификации XX века. “Культура”, № 14, 1994.

© Блог экспертов Музея имени Андрея Рублева, 2014

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!